Чтение онлайн

Легко себе представить, в какое уныние приводила подобная перспектива наиболее реакционные круги США и кубинскую контрреволюционную эмиграцию, мечтавшую о «победоносном» (с помощью Америки, разумеется) возвращении на остров. Тем с большим энтузиазмом американские реакционеры и кубинское эмигрантское отребье восприняли новое ужесточение антикубинского курса официального Вашингтона, когда осенью 1975 г. наметившийся было процесс нормализации отношений между двумя странами резко затормозился из-за братской помощи Кубы ангольскому народу, отражавшему агрессию ЮАР и банд империалистических наемников. В Вашингтоне в этот период вновь стал дебатироваться вопрос о полной блокаде свободолюбивого острова и даже о вооруженном вмешательстве.

Такой была политическая атмосфера, сделавшая возможной ту акцию «Кондора», о которой пойдет речь в этой главе.

В первой половине сентября 1976 г. в Каракасе, столице Венесуэлы, объявился Орландо Бош, один из главарей кубинской контрреволюционной эмиграции. Он прибыл из Никарагуа, где тогда еще хозяйничал диктатор Сомоса. Прибыл нелегально — по фальшивому коста-риканскому паспорту на имя Карлоса Луиса Паниагуа.

На биографии этого субъекта стоит остановиться подробнее, ибо это позволяет бросить дополнительный свет на ту роль, которую он сыграл в трагедии, разыгравшейся в воздухе у берегов карибского островного государства Барбадос.

В минувшие времена, когда Бош еще жил на Кубе, он был известным, а стало быть, и состоятельным детским врачом. Да, да, педиатром, как бы это ни казалось невероятным всем, кто знаком с его дальнейшим, весьма ухабистым жизненным путем. После победы революции, не поняв ее и не приняв, он развил активную контрреволюционную деятельность, вступив в контакт с главарями банд, орудовавших в центральной части острова и в горах Эскамбрая. В 1960 г. он нелегально покинул страну, перебравшись в США. Там он стал одним из главных вожаков контрреволюционно настроенных эмигрантов-террористов, действовавших под контролем ЦРУ. Среди его «подвигов», к примеру, — участие в организованном американской разведкой пиратском набеге с моря на гаванский нефтеочистительный завод. Он не раз посылал к берегам своей бывшей и преданной им родины шхуны с террористами, обстреливавшими из пулеметов побережье, участвовал в засылке на Кубу диверсионных групп. Американская полиция шесть раз арестовывала его за незаконное владение оружием, взрывчаткой и за прочие нарушения законов США, но по ходатайству ЦРУ тут же выпускала на свободу. Лишь в 1968 г. он наконец угодил за решетку, когда (видимо, без ведома своих хозяев) переступил через все границы дозволенного, организовав обстрел иностранного судна с набережной Майами, портового города во Флориде. Однако через четыре года его освободили досрочно, скостив больше половины срока. Бош, вновь с головой окунувшись в террористическую деятельность, разъезжал по Латинской Америке, готовил и осуществлял взрывы бомб в кубинских дипломатических и торговых представительствах, похищения и убийства своих бывших соотечественников. Он возглавил к тому времени террористическую организацию «Аксьон кубана», расширившуюся позднее и принявшую для маскировки наименование «координационного центра объединенных революционных организаций» — КОРУ. С декабря 1974 г. по декабрь 1975 г. главарь террористов провел в чилийской столице, где именно в эти годы начала функционировать штаб-квартира «Кондора», который тогда окончательно оформлялся в организационном плане. Бош вместе с руководителями межгосударственного преступного синдиката отлаживал механизм участия в его операциях «специалистов по политическим убийствам» из числа кубинских контрреволюционных эмигрантов. Газета венесуэльских коммунистов «Трибуна популар» сообщает, что Бош был причастен к подготовке покушений на чилийских патриотов Пратса, Лейтона и Летельера. Остается добавить, что этот наймит ЦРУ боготворил Пиночета, восхищался Гитлером и его опусом «Моя борьба», словом, являл собою законченный тип фашиста.

В сентябре 1976 г., прибыв в столицу Венесуэлы, Орландо Бош был гостеприимно принят там Луисом Посада Каррилесом, представлявшим КОРУ в Каракасе. С биографией этого «гусано» тоже стоит ознакомиться. Под кличкой Басилио он некогда служил в тайной полиции кубинского диктатора Батисты и был широко известен как истязатель и убийца оппозиционеров. После победы революции он, спасая свою шкуру, выехал в США, где стал сотрудничать с ЦРУ — сначала в роли инструктора участников морских бандитских набегов на кубинское побережье, а затем в роли наставника менее «квалифицированных», чем он сам, беглецов с Кубы в лагерях для наемников. Бамби — под такой кличкой он был известен в ЦРУ. Дважды, в 1965 и 1971 гг., Посада Каррилес был причастен к разработке неосуществленных планов покушения на товарища Фиделя Кастро. Во второй половине 60-х годов он перебрался на жительство в Венесуэлу, где натурализовался, заполучив венесуэльский паспорт, и открыл частное сыскное агентство «Коммерческие и промышленные исследования».

Это агентство, специализировавшееся в области торгово-промышленного шпионажа, а также консультировавшее по разным деликатным вопросам каракасский мир коммерции и индустрии, разместилось в двухэтажной вилле в окраинном столичном районе Лас-Пальмас. Вилла «Марьянита» выглядела как настоящая крепость. Входная дверь была обита листовым железом, окна забраны массивными железными решетками. Над плоской крышей ввысь поднималась антенна, размеры которой ясно свидетельствовали о наличии в здании мощного радиопередатчика. Все это ничуть не удивительно, поскольку хозяин «Марьяниты» был прежде всего террористом, а потом уже сыщиком. С момента создания банд «Аксьон кубана» (1974 г.) и КОРУ (1976 г.) он был теснейшим образом связан с этими преступными организациями и принимал участие во многих осуществленных ими террористических акциях.

Посада Каррилес познакомил Орландо Боша с еще одним участником готовившейся диверсии — венесуэльцем Эрианом Рикардо. Впрочем, 10 сентября, в день знакомства, состоявшегося на вилле «Марьянита», Рикардо, детектив агентства «Коммерческие и промышленные исследования» и внештатный фоторепортер ряда каракасских газет, еще ничего не знал о предназначенной ему роли. Хозяин агентства ограничился тем, что сказал:

— Рекомендую твоему вниманию этого сеньора, Эрнан. Его зовут Карлос Луис Паниагуа. Он на днях приехал в Венесуэлу. Никого здесь не знает. Помоги ему освоиться с обстановкой.

Наутро Рикардо заехал за Паниагуа в отель «Каракас Хилтон» и лишь через несколько дней постоянного общения узнал, что его новый знакомец не кто иной, как известный вожак террористов Орландо Бош.

А еще через несколько дней Эрнану Рикардо стало известно о поставленной перед ним задаче, заключавшейся в осуществлении взрыва кубинского пассажирского самолета. Он привлек к операции своего приятеля и соотечественника Фредди Луго, подвизавшегося на мелких ролях в министерстве горнодобывающей и нефтяной промышленности и подрабатывавшего в качестве фоторепортера в столичных газетах.

Им, Рикардо и Луго, предстояло стать исполнителями задуманного, за что было обещано 25 тысяч долларов. Старшим был назначен Рикардо. Бош и Посада Каррилес являлись «мозговым центром» запланированной операции. Надо думать, этим матерым террористам, привыкшим выступать в неприглядной роли наемных убийц или, по крайней мере, поставщиков таких убийц для «Кондора», доставила немалое удовольствие представившаяся на этот раз возможность использовать механизм континентальной террористической организации в интересах не только ЦРУ и того или иного латиноамериканского диктаторского режима, но и кубинской контрреволюционной эмиграции и к тому же позволить себе роскошь оплатить за хозяйский счет услуги исполнителей-венесуэльцев.

Эти венесуэльцы, что известно со слов самого Рикардо, давно сотрудничали с ЦРУ и специально обучались обращению со взрывчатыми веществами. Так что выбор, павший на них, ни в коей мере не был случайным.

Вечером 5 октября Бош, Рикардо и Луго встретились в окрестностях Каракаса на ранчо, где разместился кубинский контрреволюционный центр, известный под названием «Патриотической ассоциации имени Хосе Марти». Террористы обговорили последние детали предстоящей операции. Жертвой диверсии должны были стать пассажиры кубинского самолета авиакомпании «Кубана де авиасьон», совершавшего рейс из южноамериканского государства Гайана на Кубу с остановками в островных Карибских государствах Тринидад и Тобаго, Барбадос, Ямайка. Был выбран именно этот самолет, поскольку на нем должны были лететь кубинские спортсмены, возвращавшиеся домой с центральноамериканского и карибского чемпионата. Членов молодежной сборной по фехтованию — чемпионов, обладателей золотых медалей ожидала в Гаване триумфальная встреча. Весть об их гибели, по расчетам людей «Кондора», должна была быть воспринята на Кубе с особой болью.

После встречи на ранчо, в полночь того же самого дня, Рикардо и Луго вылетели из Каракаса в Порт-оф-Спейн — столицу Тринидада и Тобаго. Через час они уже были в тринидадском столичном аэропорту Пиарко. Отправились оттуда в город, в отель, в котором провели ночь. На другой день, 6 октября, встали рано, гостиницу покинули в восемь утра, чтобы успеть на самолет «Кубана де авиасьон». Приехав на такси в аэропорт Пиарко, они сказали в кассе, что им нужны билеты до Барбадоса. Кассир сообщил: кубинский самолет опаздывает, но вскоре будет два рейса других авиакомпаний. «Не желают ли господа?..» Господа, естественно, не пожелали. Позднее, во время расследования причин катастрофы, кассир Чарльз Мюррей вспомнит об этом эпизоде, весьма многозначительном в свете последовавших событий.

Около одиннадцати утра Фредди Луго и Эрнан Рикардо сели наконец в самолет «Кубана де авиасьон», рейс КУ-455. Венесуэльцам достались места 27-д и 27-с. Луго окинул довольным взглядом остальные кресла их ряда. Они были пусты. «Хорошо, что самолет не полон и соседей не будет», — подумал он.

Самолет действительно не был полон, но пустовало не так уж много мест. Кроме спортсменов на борту — группа работников кубинской рыболовецкой промышленности, члены делегации деятелей культуры Корейской Народно-Демократической Республики, несколько молодых гайанцев, ехавших на учебу в Гаванский университет.