Чтение онлайн

Именно поэтому, во время большой перемены, которую знаменовал собой обеденный перерыв, она решила не спускаться в столовую, — из которой всё равно разило молочным супом, — но стала подниматься наверх, наперекор всем прочим детям.

Наконец она миновала четвёртый этаж, перевела дыхание и присела на рюкзак, высунув ноги через перила.

Некоторое время она смотрела на школьников, которые толпились на ступеньках, неторопливо сползая вниз; когда лестничный пролёт освободился, Таня сунула руку в карман за телефоном, как вдруг за спиной у неё раздался скрип.

Она резко повернулась, звонко и больно ударяя коленки, поморщилась, а придя в себя увидела, что дверь на крышу приоткрылась.

Призрак?

Нет.

Обыкновенный ветер.

Таня помялась, затем хмыкнула и перешагнула за порог; потом закрыла дверь и повернулась, пробегая глазами синеву окружающего пространства.

Воздух на крыше немного отличался от того, который был в помещении и просто на улице. Он казался напряжённым и свободным. Возможно, причиной тому была высота, хотя скорее всего, думала Таня, ей это просто кажется.

Она достала пакетик апельсинового сока, воткнула трубочку и присела на рюкзак. И стала сидеть: смотреть на небо, на высотки, которые возвышались за пределами школьного дворика, на облака, которые напоминали огромный ледник, и чувствовать ветер на своей коже.

Ещё три урока, размышлял девушка. Потом свобода. Она пойдёт домой, зайдёт в магазин, покачается на качелях во дворике своего дома — в первую очередь для образа, а не развлечения… в общем, будет жить обыкновенной жизнью обыкновенной пятнадцатилетней…

Нет… Прошу прощения. Шестнадцатилетней школьницы.

Кажется, я забыл про её день рождения.

Сложно всё упомнить в моём текущем состоянии.

Я вздохнул, закрыл глаза, открыл, и в следующую секунду ветреная крыша сменилась на просторный кабинет. Со всех сторон последнего стояли книжные полки, на которых размещались занятные приспособления — корабли в бутылках, разноцветные шарики и так далее. В дальнем конце помещения находился деревянный стол, за которым сидел старик. Наклонив голову, он работал над неким документом, но вот его взгляд приподнялся, вертикальные зрачки стали ещё немного уже, а на губах появилась лёгкая улыбка.

Я повернулся, посмотрел на гостя… нет, гостью, которая приоткрыла дверь и прошла в кабинет, и сморгнул.

Следующий образ: Ямато бойко тянет руку на уроке.

Следующий образ: Тали неловко пытается играть на пианино.

Следующий образ: Крисс стоит на вершине утёса возле могилы, а рядом с ней…

Следующий образ, следующий, следующий… они сменялись с головокружительной быстротой — картины безграничной вселенной, которую невозможно было уместить в единственном сознании.

Смотреть слишком пристально было опасно. Ведь прямо сейчас все они находились только у меня в голове. Все они были подобны моему воображению, а последнее имеет свойство меняться от малейшего напряжения воли…

Прямо себя у меня ещё получалось подавлять её разрушительную силу, но совсем скоро это станет невозможно. И тогда мир снова изменился. Развалится. Треснет.

Благо, был один способ этого избежать, но сперва…

Я снова сосредоточился, и постепенно мириады картин, которые проносились у меня перед глазами, вновь обрели очертания крыши под ясными голубыми небеса. Таня стиснула пакетик и положила в рюкзак. Затем проверила время на своём телефоне. До начала урока оставалось всего несколько минут. Она наигранно вздохнула и пошла назад.

Девушка открывала железную дверь, когда за спиной у неё…

— Обернись.

— А?

Она повернулась и рассеянно уставилась на безлюдную белую крышу.

Никого.

Только ветер свистит через решётки парапета.

Таня помялась и спросила:

— Вы призрак?

Тишина.

— Бу! — крикнула Таня.

Тишина.

Девушка пожала плечами, вернулась в помещения и закрыла за собою и передо мною дверь.

Тук.

Я вздохнул, посмотрел в небесную бездну и медленно прилёг на крышу.

Вот и всё.

Действительно, есть один способ не позволить моей воле поглотить мироздание. Верный и немного забавный.

…Дул ветер.

Тянулись облака.

Дети собирались на уроки.

Перемещались стрелки часов.

Девочка бежала по лестнице, протирая слёзы, которые неожиданно выступили у неё на глазах.

Я медленно.

Медленно.

Погружался в сон…

…

…

…

Конец.

…

…

…

?

1231902912838130120384210203991203895012

Кроны хвойных деревьев простираются в фиолетовое небо.

Я смотрю наверх; затем вокруг себя, на чёрные стволы.

Я снова здесь… но где? Передо мной ручей; за ним насыпь; на ней чернеют хвои; между ними проглядывается холм и строение на вершине:

Башня.

Последняя загадка.

Я переступил через ручей и стал подниматься наверх. Тропинка была ухабистой и тернистой. Иной раз она вынуждала карабкаться, и мне приходилось подбирать упавшие ветки, используя последние, как трость. Они быстро ломались и в то же время позволяли мне забраться ещё немного выше.

Наконец, преодолев особенно высокий склон, я оказался на мощёной дорожке, которая, образуя золотое сечение, заворачивала вокруг горы и поднималась прямо к радиобашне. Я мог запросто срезать, сократить дорогу, но в итоге решил не торопиться и, соблюдая ритуалы этого места, прошёл по тропинке.

Башня была закрыта. Дверную ручку пронизывала тёплая вибрация. Я потянул за неё, и дверь приоткрылась.

С другой стороны находился обыкновенный зал, заставленный всевозможной аппаратурой. А ещё: люди.

Почти.

Возле окна стояли Ямато и Натаниэль.

Левее от них: скелет, который держал на руках младенца.

Маленькая ящерка сидела на пульте управления, за которым сидел Луи.

Все они смотрели на меня.

— Ты понял? — спросила Ямато.

— Вспомнил? — спросил Леон.

— Ты знаешь? — спросил Натаниэль.

— 1231902912838130120384210203991203895012…

— Именно столько раз, — проскрипел скелет, — повторяется цикл.

— Цикл? — спросил я.

— Энтропия, — сказала Ямато.