Чтение онлайн

Тяжело вздохнув, Норман постарался отвлечься от этих грустных воспоминаний. Впереди у него был весь вечер, и, если ему не хочется провести его в мучениях, надо прекратить думать о Флоренс. До того как встретиться с ней, он полагал, что свободен от всяких эмоциональных привязанностей. Он не развелся только потому, что больше никогда не собирался жениться. Не собирался… до сегодняшнего дня…

Дом, который четыре года тому назад преподнес им Мартин в качестве свадебного подарка, был расположен в престижном, но отдаленном районе города, и, остановившись у очередного светофора, Норман вновь почувствовал искушение позвонить Флоренс и спросить, что та делает сегодня вечером. Однако он отказался от этой мысли: нет, сегодня он никак не может с ней увидеться.

Закрыв на мгновение глаза, Норман явственно представил себе картину их занятия любовью на кухне дома ее матери. Боже мой, подумалось ему, любой прохожий мог заглянуть в окно и увидеть их там. К тому же дверь была открыта. Что, если бы неожиданно вошла ее сестра?

Светофор переключился, и он двинулся дальше. Вся беда в том, что, когда Флоренс находится рядом, подобные резоны теряют для него всякое значение.

Припарковавшись перед гаражом, пристроенным к стилизованному под старинный особняк зданию, которое он привык называть домом, Норман окинул его неодобрительным взглядом. Будь его воля, он предпочел бы что-нибудь более практичное. Но Патриции нравился вид дома, сразу было понятно, что хозяева в этом мире кое-что значат.

Взяв с собой пиджак и кейс, Норман уже вышел из машины, но, вспомнив про лежащую на заднем сиденье папку с чертежами и рисунками, захватил и ее. Руки его оказались заняты, пришлось захлопнуть дверцу машины ногой. При мысли о столь небрежном обращении с предметом своих юношеских мечтаний он было усмехнулся, но, заметив наблюдающую за ним из окна спальни Дороти Айтон, нахмурился. Она наверняка решила, будто Норман срывает на машине свое дурное настроение, что, собственно говоря, было недалеко от истины.

Войдя в вымощенный мрамором холл дома, Норман услышал гудение установленного Мартином лифта. Не успел он закрыть за собой дверь плечом, как художественно исполненная дверь шахты раскрылась и навстречу ему выехала инвалидная коляска.

— Привез? — нетерпеливо спросила Патриция.

— Привез что? — вопросом на вопрос ответил Норман, кладя папку и кейс на стоящий в холле стол.

— Часы! — раздраженно воскликнула жена, поправляя выбившуюся из прически прядь волос. — Ты забрал их у гравера? Только не говори, что забыл.

— Ах, это, — беспечно протянул он и, открыв замки кейса, извлек оттуда коробочку и отдал ей. — Я не совсем лишен человеческих чувств.

Патриция даже не позаботилась ответить, все ее внимание было сосредоточено на вынутом из коробочки кожаном футляре. Норман имел возможность беспрепятственно рассмотреть свою жену. Она по-прежнему оставалась красивой женщиной, и, хотя за последние годы прибавила в весе, черты лица ее сохранили некоторую резкость.

Открыв футляр, Патриция внимательно осмотрела лежащие в обклеенном белым атласом углублении золотые карманные часы с крышкой и, взяв их в руки, перевернула задней крышкой к себе.

— «Папе в день шестидесятилетия», — пробормотала она, проводя подушечкой пальца по выгравированной надписи. — «С искренней любовью».

Сильно сомневавшийся в том, что Патриция вообще способна на любовь к кому-либо, Норман поморщился.

— И это все, что там написано? — сухо спросил он, получив в ответ презрительный взгляд жены.

Затем, упрямо поджав губы, она протянула ему часы, предлагая взглянуть самому.

— «С искренней любовью», — прочитал он, — «Пэт и Норман». Что ж, очень мило.

— Ничего удивительного, учитывая их цену, — воскликнула Патриция, кладя часы на место. — Надеюсь, что этого будет достаточно.

Виски пульсировали от головной боли, но ее слова требовали объяснений.

— Достаточно? — повторил Норман. — Достаточно для чего?

— Для того, чтобы отвлечь его от извечной темы, конечно. Ты же знаешь, каким он стал раздражительным в последнее время.

— Неужели?

Норман не замечал, чтобы в последнее время настроение тестя как-то переменилось, но его замечание вызвало у Патриции явное раздражение.

— Ну разумеется, где тебе заметить, — сказала она с горечью в голосе. — Ты ведь наверняка думаешь, что его внезапная близкая дружба с гинекологом — простое совпадение.

— Разве это имеет значение? — терпеливо вздохнул Норман.

— Для меня имеет. — Патриция нервно сцепила пальцы вместе. — Этот гинеколог до сих пор практикует, и даже ты не можешь не понимать, что на уме у отца.

— Боишься, что он захочет выяснить, можешь ли ты иметь ребенка? — заключил он. — Что ж, рано или поздно тебе все равно придется сказать ему правду.

— Я не могу.

— Только не рассчитывай на то, что за тебя это сделаю я, — пожал плечами Норман.

Патриция закусила губу.

— Но ты можешь сказать ему, что, по твоему мнению, мне не справиться с рождением ребенка и что просто ни к чему мучить меня совершенно ненужными анализами.

На лице Нормана появилась угрюмая гримаса.

— Ты, должно быть, шутишь. — Он собрался было уйти, но коляска Патриции преградила ему путь. — Черт побери, Пэт, ты пожелала избавиться от моего ребенка и в результате вообще потеряла возможность иметь детей. Поэтому не жди от меня помощи в том, на что не хватает смелости тебе самой.

Губы Патриции сжались.

— Не забывай, что своей инвалидностью я обязана именно тебе, — заметила она, и только с большим трудом ему удалось удержаться от того, чтобы выложить ей всю правду.

Отодвинув коляску, Норман направился к лестнице, желая сейчас только одного: оказаться как можно дальше от Патриции.

— Мне нужно принять душ, — сказал он и поднялся на второй этаж.

На лестнице ему повстречалась Дороти Айтон. Она была высокого роста, почти с него, с жесткими рыжими волосами, всегда собранными в пучок. Тоже излишне полная, Дороти неизменно носила брюки со свободными блузками, скрывающими талию. Взгляд, которым она его окинула, был явно неприязненным.