Чтение онлайн

Шаман вылез из щели и соскользнул вниз. Он потянул за ремень; послышался лай, визг, а из трещины показались четыре лохматых пса, запряженных в легкие эскимосские сани. Это были тощие, одичавшие и изнуренные животные.

– Восемь было, - сказал Симху-Упач.
– Четырех загнали и съели. Теперь человека нет, а имущество - вот, - показал он на рюкзак, привязанный к саням.

Гастингс протянул было к рюкзаку руку, но Лев взял его первым.

В рюкзаке ничего не было, кроме кожаной папки, туго набитой бумагами.

– В этой папке, вероятно, кроется разгадка личности убитого, - сказал Лев.

Гастингс глядел на него с невозмутимым видом.

– Интересно, - сказал он.

Они вернулись в кабину "Светолета", и Лев открыл папку. Сверху лежал сафьяновый бумажник, на котором было вытиснено: "Совершенно секретно. Подземный город. В случае опасности уничтожить".

На листе пергаментной бумаги был напечатан заголовок: "Договор". В нижнем углу краснела клякса печати.

– "Договор... на совместное владение и эксплуатацию недр одного из островов в Северном Ледовитом океане под названием "Подземный город", - начал читать Лев.

Гастингс побледнел:

– Холодно, черт возьми!

– В машине холодно? Восемнадцать градусов. Это вам кажется.

– Приступ малярии, должно быть, - сказал Гастингс.

– "Мы, нижеподписавшиеся, - продолжал читать Солнцев, - "Общество дальних исследований", именуемое в дальнейшем "Общество", в лице своего правления, представленного господами Ч.Гастингсом и Д.Блекпигом - с одной стороны и командование Подземного города в лице коменданта господина Крайца- с другой, заключили между собой договор о нижеследующем:

* Действуя на основании полномочий, выданных мне, О.Крайцу, в свое время лично Адольфом Гитлером, и являясь в настоящее время единственным лицом, несущим ответственность за порядок в Подземном городе, я, комендант этого города, передаю в распоряжение "Общества" все имущество Подземного города вместе с рабочей силой и охраной, вместе со всеми материалами и запасами.

* Весь мертвый инвентарь оценивается сторонами в сумме сто сорок миллионов долларов, весь живой - в сумме восемь миллионов пятьсот тысяч долларов, по цене восемьсот долларов за рабочего и тысяча за охранника.

* Означенная сумма является личным вкладом Крайца, который отныне принимает фамилию Конноли. "Общество" обязуется внести столько же наличными, живым и мертвым инвентарем в целях увеличения добычи и развития горных промыслов Подземного города"...

– Довольно!
– крикнул Чарлей Гастингс, сжимая кулаки.
– Это позорнейший из документов, какой мне приходилось читать!

– В самом деле?
– спросил Лев.
– Однако здесь упоминается фамилия Гастингс.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ничего особенного. Я лишь хочу обратить ваше внимание на то, что этот рабовладельческий документ подписан неким господином Чарлеем Гистингсом. Это ваш однофамилец?

Гастингс молчал, кусая губы.

– Кстати, - продолжал Лев, - господин Менкс-старший, подпись которого также украшает этот договор, - не тот ли это некоронованный король вашей страны, которому принадлежит чуть ли не вся угольная и металлургическая промышленность?

– Никакого Менкса-старшего я не знаю!

– И Гастингса не знаете?

– Сколько?
– скрипнув зубами, вдруг бросил Гастингс.

– Что "сколько"?
– в свою очередь спросил Лев озадаченно.

– Сколько за документы?

– За какие документы?

– Что вы, не понимаете, что ли? Я готов приобрести эти документы - ну, эти, что в папке! Правда, мы нашли их вместе. Но так и быть...

– Ах, документы?
– перебил Лев Гастингса.
– Они не продаются.

– Все в мире продается.

– В капиталистическом, вы хотели сказать?

– Это абстракция. Практически: миллион долларов, чеком на любой европейский банк.

– Ну, знаете...

– Понимаю! Два миллиона долларов! Сможете жить в любой части земного шара. Вилла на Мадагаскаре! Круглый год аромат весны! Сказочные плоды, сказочные розы! Роскошные женщины! Покорные рабы!

Лев спокойно спрятал сафьяновый бумажник во внутренний карман комбинезона.

– Вы слишком щедры. Впрочем, горбатого могила исправит...

Чарлей Гастингс рванулся к Солнцеву, вцепился клешами пальцев в комбинезон на груди, другой рукой схватил за горло:

– Отдайте! Отдайте! Я возьму силой!
– Он сунул руку в задний карман.

Лев был начеку. Удар в скулу - и Гастингс покатился, не успев вытащить пистолет.

– Силой? Попробуйте силой.

Одну минуту казалось, что Гастингс убит. По лицу его разлилась зеленоватая трупная бледность. Потом он провел рукой перед лицом, будто отгоняя мух, чихнул, закряхтел и стал подниматься.

– Простите мою резкость... Мы просто не поняли друг друга...
– Он протянул руку.
– Итак, десять миллионов долларов чеком на любой европейский банк.

Лев не обратил внимания на протянутую руку.

– Я прошу вас, - сказал он, - не испытывайте больше моего терпения! Поняли? Эти документы принадлежат всему человечеству.

– Понял! Пятнадцать миллионов! Пятнадцать!
– на губах Гастингса показалась пена, как у бешеной собаки.
– Пятнадцать! Подумайте!

Лев пожал плечами и взялся за ручку двери.

В это время из тучи вышли на посадку три авиаэскадрильи с монийскими опознавательными знаками. Вскоре генерал Гробз собственной персоной явился "засвидетельствовать почтение начальнику русской экспедиции кандидату наук Солнцеву". Лев сдержанно поблагодарил и сказал, что монийские граждане предупреждены и готовы к посадке на самолеты.

На льду развернулась походная канцелярия. Но сколько ни взывали офицеры, никто из освобожденных не хотел воспользоваться самолетами монийской авиации для возвращения на родину: все хотели лететь на советских машинах. Пришлось Льву объяснить, что советские самолеты могут взять только две тысячи человек, остальные будут вывезены с этого острова на ледоколе "Днепр", который прибудет сюда через неделю. Лишь после этого зарегистрировалось десять офицеров и сто девять бывших солдат монийской армии.