Чтение онлайн

– Слушаюсь и повинуюсь, хотя не представляю ни малейшего понятия, что с ней делать.

– Разберёшься. Следи за тем, чтобы не было вакханалии с её участием, иначе потом не оберёшься проблем с детским садом, если ты понимаешь, о чём я. Эти студенты – ушлый народец! – произнесла она с какой-то болезненной досадой.

– Ну да, у нас и так уже многие на работу привозят своих детей, ещё одного эта организация не выдержит.

– Да-а-а… Жизнь – один сплошной кошмар. – Нарастающая замкнутость в Кристине уже была заметна невооружённым глазом. Её как подменили. Взгляд, манера общения. Всё было какое-то не такое – непрерывное ворчание, потухший взгляд и бледная кожа выбивались из привычной картины. – Ты уже познакомилась с Ильёй поближе?

– Ну так.

– Ты ему определённо понравилась.

– Не уверена.

– Я тебя уверяю. Присмотрись.

– Я подумаю. Кстати, как у тебя дела с твоим мужчиной?

– Всё идеально.

– Точно?

– А почему нет?

– Если захочешь поговорить, то я рядом.

Не хочет говорить – не заставляй. Захочет – сама поднимет тему. Ей определённо надо отдохнуть. Взять отпуск. Нельзя себя до такого состояния доводить. Как же деликатно донести до неё всё это? Я просто обязана вытянуть её из этого состояния. Вот только как? Думай. Думай.

Повисла неловкая пауза. Викки поспешила разрядить атмосферу.

– А у тебя есть точка опоры?

– В смысле?

– То, что помогает уравновесить наши страхи и желания…

– Не задумывалась над этим.

– Сейчас задумайся!

– Полагаю, это моя работа, – с каким-то обречённым видом произнесла её начальница.

Поскольку Викки хорошо чувствовала людей, то сразу поняла – обречённость в данной ситуации не про работу, а про внутренние противоречия.

– Понимаешь, моя работа – это моя константа, то без чего я не могу представить свою жизнь. Я обожаю решать проблемы, анализировать. Приходя сюда, я ещё ни разу не подумала – я хочу смотаться отсюда. Ни разу… Здесь я как рыба в воде. Это мое! Бывает же такое, что думаешь, нет, не так… осознаёшь, что это то, для чего ты здесь на этом свете. Эта работа – мой смысл жизни.

– Но что-то тебя гложет. Я вижу по лицу.

– Да нет, не гложет, просто последнее время многим окружающим меня людям кажется, что они лучше меня знают, что мне надо. Вот они знают, представляешь, а я нет, – монотонным безжизненным голосом произнесла Кристина.

– Быть самодостаточной женщиной даже в наше время чревато, – задумчиво, как бы самой себе сказала Викки, затем продолжила: – Есть такая своеобразная пропаганда в обществе, если ты ей подчиняешься и следуешь в достаточной степени, то общество тебя примет, если нет, то заклюют. Прессинг мощнейший! От него никуда не денешься.

– Но ведь я никому ничего не должна! Я ни к кому не лезу с советом. Я просто хочу выбирать, с какой причёской ходить, какую работу предпочесть, жизнь-то моя… в конце концов. Давление нарастает и …напрягает. Хочется надеяться, что это пройдёт.

Всё общение проходило довольно мирно и ненапряжно, как будто они и вовсе разговаривали не друг с другом, а вели внутренний диалог вполголоса. Но они слышали друг друга. Понимали друг друга.

– Пройдёт конечно! Просто необходимо продолжать получать удовольствие от всего вокруг. Начинаешь зацикливаться на мнении других, всё – пиши пропало! – Викки преувеличенно изобразила «рукалицо» [5] , затем закатила глаза, чтобы рассмешить и растопить лёд. Кристина сделала попытку улыбнуться. – Главное, не ущемлять свои желания и максимально реализовывать свои возможности!

– Согласна. Правда звучит как-то… слишком приторно… Даже для тебя.

Зачем она пытается себя сломать? Есть удовольствие от жизни? Есть! Так чего ещё надо? Сама говорила, что у неё иммунитет выработался. Зачем слушать других? Все живут по своим канонам, а некоторые особо одарённые пытаются и других заставить жить, как они считают правильным! Надо плюнуть и растереть! Смысл бесцельного страдания? Кому оно принесёт пользу? Кристина – самодостаточная личность. Я вот никому не позволяю себя контролировать. Что-то не понравилось – послать и продолжить жить припеваючи. Ведь это не так сложно…Просто она всё усложняет… Наверное… Копаясь в себе, можно и закопаться…

– Послушай, – продолжила свою мысль Викки, – копание в себе хорошо, но главное не перегибать палку. Задача-то выкопать себя из ямы, а не закопать себя туда. Понимаешь?

Викки с детства была уравновешенным, рассудительным и очень общительным ребёнком, она всегда знала, как постоять за себя и за других. Она не терпела несправедливости, никому не позволяла себя обижать, а за своих близких она стояла горой. Это было её кредо. У неё было своё мнение и не было страха его озвучивать. По сути, эта черта одновременно была её силой и ахиллесовой пятой. Ей всегда казалось, что надо просто жить по своим правилам, однако общество всегда безжалостно истребляет всех непослушных. Иногда физически. Иногда морально. Будучи частью этого общества, человек, сам того не замечая, порой даже не дожидается приговора от этого общества и уничтожает себя по собственной инициативе. Воля к самоуничтожению у многих появляется с малых лет. Не всякой жертве хотелось, чтобы её спасали. Не всякая жертва считала себя жертвой. Некоторым нравится барахтаться в своём болоте, это их наркотик, удобная спираль, как максимальная зона комфорта. Викки же не могла с этим смириться.

Родной человек, каким бы он ни был, остаётся родным. За родных надо стоять горой. Биться до последнего. Как иначе? А иначе этот человек неродной. Боже, может, мои очки и вправду чересчур розовые? С другой стороны, если я для кого-то родная, то я бы хотела, чтобы за меня тоже боролись. Какой-бы ни была я, в каком бы состоянии ни была я. Может, поэтому я так топлю за этот подход?

Кристина, как бы прочитав её мысли, с какой-то смесью горечи и наслаждения от своей правоты констатировала:

– Всё-таки тебе пора спуститься на нашу землю обетованную. Иначе будет слишком больно падать. Не все думают, как ты. Не всё придут тебе на помощь, когда ты будешь в этом нуждаться. Если ты сейчас это не поймёшь, то уже никогда не поймёшь. Кроме того, ты мне определённо нравишься, и я дам тебе совет – не решай судьбу других, разберись со своей для начала.

– Я хочу помочь, а не лезть к кому-либо.

– Иногда это одно и то же. Помогать не надо никому. Это неблагодарное дело. Скоро увидишь сама.

Немного погодя, после непродолжительной тяжелой паузы диалог перерос в обсуждение рабочих моментов.

– А что написано в той дальней папке? Вставать неохота. Ты видишь? Можешь прочитать?

– Ой нет, моё зрение ухудшилось ещё в детстве после сотрясения. Я лучше встану… – Викки, кряхтя, неуверенно привстала, поймав себя на мысли, что на протяжении всего разговора её не покидало чувство тревоги. Она приняла его вначале за чувство досады или даже волнения за подругу, но теперь чётко осознавала, что это всё было не то. Это чувство нарастало с каждой минутой. Что-то её беспокоило. Но что?

– Возьми мои очки. Под твоим ракурсом будет видно. – Кристина протянула очки. Тыльная сторона её ладони, казалось, состарилась в считанные секунды. Рука тряслась, как у алкоголика в момент ломки.

– Да нет, спасибо. Я лучше встану и возьму папку, мне не в лом. Серьёзно. – Викки не могла оторвать взгляд от трясущихся рук начальницы.

– Бери очки говорю! День и так сложный. Ты с самого раннего утра на ногах. Полениться можно. Зачем заставлять себя делать то, что не хочется. Бери.