Чтение онлайн

На конференции работала мандатная комиссия. Было много незнакомых мне лиц. Избрали президиум. Председательствовал Юсиф Самедоглу. Раздали тексты документов. По Программе доклад сделал я. Никакого серьезного обсуждения не произошло. Я это простодушно отнес на счет совершенства документа. Быстро, галопом обсудили Устав. Приняли.

Жители соседних домов встревожились. Много незнакомых людей, большинство, по виду, из провинции. Пошли звонки в милицию. Приехал целый автобус милиционеров, окружили зал. Мы, как ни в чем не бывало, продолжали заседать. Я вышел подышать воздухом. Ко мне подошел мой двоюродный брат, лейтенант милиции.

— В чем дело? — в тревоге спросил он меня.

— Все хорошо, будь спокоен, это все мои знакомые.

Двоюродный брат-лейтенант отошел. «Ситуация абсурдная, а диалог — еще абсурдней» — подумал я. Скоро я увидел, что в сторону нашего загона шествует секретарь горкома партии Светлана Гасымова, маленькая, полная, с копной кудряшек вокруг круглого лица. Видимо, ответственность за принятие решения разгона конференции возложили на нее. Встретили ее Юсиф Самедоглу, Иса Гамбаров и я. Увидев Юсифа, секретарь горкома и вовсе погрустнела. Наверное, именно так Юлий Цезарь перед смертью смотрел на Брута.

— Что же вы, вот так… — начала она.

— Мы же официально просили у вас приличный зал…

— Нет, не просили.

— Просили, но не у вас, а у Везирова.

— Если б попросили, то мы бы дали.

— Просим сейчас, позвоните, куда надо, вот стоит милицейский автобус, сядем и доведем конференцию до конца в Доме политпросвещения, — предложил я.

Тут она растерялась.

— Директор Дома политпросвещения на даче, ключи у него — пролепетала она, как не выучившая урок ученица.

— Придется завершать конференцию НФА в этом хлеву — добили мы ее.

— Заходите, будьте гостем — предложил я.

Секретарь горкома понуро побрела в зал и села в первом ряду. И тут же был дан залп в сторону административно-командной системы, зажравшихся застойных партократов. Светлана Чингизовна послушала эти речи не более пяти минут, попрощалась и ушла. «А ведь она в действительности очень добрый и умный человек. Что делает система с людьми…» — думал я, провожая взглядом одного из партийных лидеров города…

Тем временем в зале начали происходить странные события. Какие-то молодые люди, прорываясь к трибуне, стали проклинать армян.

— Вы по Программе? — спросил я одного из них.

— Нет.

— Если не по Программе и не по документам, прошу вернуться на свое место.

Прерывать антиармянские выступления считалось в то время поступком глубоко антипатриотичным. Группа незнакомых мне людей, явных провинциалов, была возмущена. Я решил выяснить, как такие люди попали на конференцию НФА.

— Вы из какой районной организации избраны? — спросил я наиболее оголтелого крикуна.

Он растерялся.

— Из Кировской.

Я обратился к рабочим из Кировского района, Гусейну и Физули:

— Это вы его избрали?

— Нет, он не из нашей районной организации.

— Так из какого района вы избраны? — продолжал я допытываться.

Он еще больше растерялся.

— Из Карадагского.

Я обратился к делегатам Карадагского района:

— Вы избирали этого человека?

— Нет — ответили они.

Я был разъярен.

— Я требую от мандатной комиссии проверить все мандаты участников конференции! На нашу конференцию пришли люди с фальшивыми мандатами!

Поднялся гвалт. Это группа молодых людей орала так, будто они находились на стадионе. Возникла реальная угроза срыва конференции.

Было решено быстро избрать руководящие органы НФА и тем завершить работу. Начали с избрания председателя. Рагим Газиев предложил кандидатуру Абульфаза Алиева. Я — Юсифа Самедоглу. Иса подошел к Юсифу:

— Юсиф бей, обсуждается ваша кандидатура. Будет неэтично, если собрание будете вести вы. Уступите временно место председателя мне.

Деликатный Юсиф Самедоглу немедленно отодвинулся в сторону. Собрание начал вести Иса, причем весьма своеобразно. Он не давал слова сторонникам Юсифа, а только тем, кто хвалил Абульфаза. Он такой патриот! Он такой диссидент! Он сидел в тюрьме за народ! Третий, четвертый. Наконец, я не выдержал и крикнул Исе:

— Иса, что это за ведение собрания? Почему не даешь слово другой стороне?

Чтобы остудить мой гнев, Иса дал слово кому-то из сторонников Юсифа, затем опять пошла серия тостов за Абульфаза.

И тут началось невообразимое. Группа молодых ребят, заподозренных мной в том, что они не являются членами НФА и участвуют на конференции с фальшивыми мандатами, стала скандировать:

— А-буль-фаз! А-буль-фаз!

Обстановка накалялась. Конференция НФА стала походить на сборище футбольных фанатов.

Тут, как я и опасался, не выдержал Юсиф Самедоглу. Он встал и сказал:

— Мы создаем Фронт для объединения народа, а не для того, чтобы расколоть его. Разве пост председателя стоит того, чтобы мы так себя вели? Я снимаю свою кандидатуру.

Иса, будто ждавший этого самоотвода тут же объявил:

— Приступаем к голосованию!

— Что за вакханалия? Почему вы не пресекаете бесчинства? — возмутился я

Тут ко мне подошел правовед Фуад Агаев:

— Один из кандидатов добровольно снял свою кандидатуру. Остался один кандидат. Все по Уставу. Ты не имеешь права возражать.

Голосование прошло так: за — 80, против — 11, воздержались — 20. При голосовании списком членов Правления Иса вместо совместно обговоренной кандидатуры Наримана Зульфугарова зачитал имя Панаха Гусейнова. Возражать в таком составе делегатов не имело смысла. Списком же утвердили Меджлис — парламент НФА, и разошлись.

Я начал убеждаться, что связался с людьми без чести и достоинства. Народу еще предстояло убедиться в этом, но для этого ему придется потерять землю, свободу и надежду жить в демократической стране. Когда я дома рассказал жене о том, что произошло на конференции, она расстроилась: