Чтение онлайн

Придя к власти 2-го сентября 1991-го года на плечах оголтелых фронтистов и заняв пост председателя Высшего Меджлиса Нахичеванской Автономной Республики, Гейдар Алиев прежде всего отстранил от власти оказавшихся неверными ему партократов и возвысил фронтистов. Вчерашний выпускник Института народного хозяйства Фарамаз Аллахвердиев стал «хозяином» Шарурского района, фронтист Рамиз Тагиев — Джульфинского района, фронтист Фарадж Гулиев — Ордубадского района. Фарамаз женился на сестре Неймата Панахова и начал строить себе двухэтажное семейное гнездышко. Другие фронтисты тоже не оставались внакладе. Беджан Фарзалиев, назначенный премьер-министром, в огромных количествах продавал металл и технику в Иран и Турцию. То, что прежде номенклатурные воры брали с опаской, фронтисты хватали гласно и нагло.

А Гейдар Алиев собирал на всех них компромат. Молча наблюдал, опутывал их своей сетью соглядатаев, аккуратно складывал в папочки сведения об их деяниях. Осенью 1992-го года он счел, что время сокрушить зарвавшихся нахичеванских фронтистов настало. Операция была подготовлена блестяще, старый чекист учел все, вплоть до политического невежества лидеров Фронта. Создав прекрасные деловые отношения с президентом Армении Левоном Тер-Петросяном, также заинтересованным в том, чтобы не воевать на два фронта, найдя общий язык с премьер-министром Турции Сулейманом Демирелем и президентом Ирана Али Акбаром Хашеми-Рафсанджани, Гейдар Алиев превратился из руководителя автономии в деятеля регионального масштаба. Постоянно сетуя на то, что бакинские власти не уделяют нуждам населения автономной республики должного внимания, он добился того, что население все беды и невзгоды связывало с бакинской властью, а любое улучшение с именем Гейдара Алиева, который «день и ночь думает о народе».

Трибун гигантских митингов Сируз Тебризли, которого фронтисты собирались то ли арестовать, то ли избить, то ли убить, нашел убежище и защиту у Гейдара Алиева, который тесно общался с ним в это время. Вот рассказ Сируза: «Хотя я был в курсе всех тонкостей разработанного плана, но иногда начинал сомневаться в успехе. А вдруг что-то не сработает? Гейдар Алиев с усмешкой уверял меня, что все сработает, и сработает прекрасно. Накануне он выступил в Высшем Меджлисе и, демонстрируя гнев, пригрозил НФА объявить о выходе Нахичеванской Автономной Республики из состава Азербайджана и присоединении к Турции». Ход был сделан верный. Нервы у беев сдали, и Эльчибей издал указ о назначении фронтиста Сиявуша Мустафаева министром внутренних дел Нахичевани. По Конституции президент был обязан согласовать его кандидатуру с председателем Высшего Меджлиса Автономной Республики, но по понятным причинам не сделал этого. Гейдар Алиев выразил свой протест против нарушения прав Нахичевани. Фронтисты автономии собрали митинг и захватили здание МВД, водрузив в кресло министра-назначенца Эльчибея. Тогда вдруг появилась электроэнергия, которой не было давно по причине дискриминации нахичеванцев бакинскими властями, заработали радио и телевидение, которые начали транслировать выступления Гейдара Алиева перед депутатами. Глава автономии обрисовал ужасную картину анархии и беззакония, чинимых фронтистами, призвал население защитить Нахичевань от посягательств извне. Все было готово: население потянулось на площадь, приехали жители даже деревень, расположенных близ города. Ораторы начали разогревать толпу, призывать идти на МВД. Информация о количестве митингующих и их настроении стекалась, благодаря заботам Гейдара Алиева, в МВД. Ораторы начали призывать «уничтожить предателей, покусившихся на права великого сына Нахичевани, отца и деда всех азербайджанцев».

Толпа несколько раз начинала движение, но будто волшебным мановением руки останавливалась, и продолжала разогреваться, постепенно доходя до степени массовой истерии. Тут кто-то посоветовал фронтистам во избежание большого кровопролития, «освободить здание». Горстка фронтистов перед перспективой быть смятой и растерзанной огромной толпой сочла за благо освободить здание и ретироваться.

Гейдар Алиев начал расправу над своими вчерашними соратниками. Заставил он подняться на ноги в Высшем Меджлисе Фарамаза Аллахвердиева и стал зачитывать его грехи перед народом и законом: где и как нарушил права граждан, у кого и сколько брал. Зачитывал медленно, с расстановкой, спрашивал у растоптанного и жалкого Фарамаза: «Верно я говорю?» Тот поддакивал: «Совершенно верно». Закончил патриарх чтение и спросил пламенного оратора: «Что ты заслуживаешь за все свои деяния?» Подавленный Фарамаз, зная о прямой трансляции на весь Нахичевань, дабы спасти остатки репутации, пролепетал: «Даже смерти мне мало за это!» И тут суровый генерал проявил великодушие: «Ты молод, совершил ошибки, я прощаю тебя, достаточно твоей отставки». И тут же на его место назначил кого-то из переметнувшейся на его сторону бывшей номенклатуры. Так он сместил с руководящих должностей фронтистов, и депутаты от НФА стали третируемой оппозицией в Высшем Меджлисе. Угрозу Искандера Гамидова высадить десант в Нахичевани и «положить Гейдара Алиева в карман, всадить ему пулю в голову» патриарх превратил в пустой звук, для чего приказал выставить на взлетной полосе Нахичеванского аэропорта грузовики, дабы ни один самолет из Баку не мог приземлиться.

Не забывал Гейдар Алиев и о пропаганде. Он звонил в Баку правозащитнице Арзу Абдуллаевой и просил защитить его права. Он просил и академиков защитить его. Ученые садились писать заявление, но, как только начинали писать, выходила бесконечная ода великому политику, а до сути вопроса никак не могли дойти. По просьбе президента АН Эльдара Салаева я за 10 минут написал текст заявления для академиков объемом в страницу машинописного текста.

Так для Эльчибея повторилась ситуация Муталлибова: ему перестала подчиняться не только Нагорно-Карабахская Автономная Область, но и Нахичеванская Автономная Республика!

Из всех структур государства более или менее плодотворно работал, пожалуй, Милли Меджлис под руководством Исы Гамбарова. Сей квазипарламент издавал, как по конвейеру, законы, с разной долей здравого смысла и пользы. Однако при параличе исполнительной власти активность власти законодательной теряла всякое значение. Милли Меджлис издал закон об индексации доходов, который, при нормальном дееспособном правительстве, имел бы положительное значение для неимущих слоев населения. Однако этот закон не приобрел силы и остался лишь символом благих пожеланий.

Милли Меджлис также принял закон об изменении названия азербайджанского языка на «тюркский». По этому поводу и в обществе, и в Милли Меджлисе разгорелась яростная полемика. Большинство членов Милли Меджлиса проголосовало против закона, отрицающего существование самостоятельного национального языка. Но Эльчибей при любом удобном случае отрицал существование самостоятельной азербайджанской нации, считал азербайджанцев тюрками, а язык — тюркским. «Азербайджанский язык — диалект анатолийского турецкого», говорил он. Вину за изменение названия языка он возлагал на Сталина.

Спикер долго и упорно выкручивал руки депутатам, с ними велись закулисные переговоры и, наконец, кого-то запугав, кого-то подкупив, Иса Гамбаров провел закон, отрицающий существование азербайджанского языка. Фронтисты, отрицая нигилистическое отрицание большевиками прошлого, сами блестяще повторили гегелевский постулат об отрицании отрицания.

Социал-демократы устроили пикет с плакатами перед зданием парламента, однако полиция (милиция также была переименована) быстренько арестовала пикетчиков. 20 эсдеков 11 часов провели в здании управления полиции Сабаильского района (район 26-ти Бакинских Комисаров был переименован в географический Сабаил). За это время эсдеками была проведена такая разъяснительная работа с личным составом, что полицейские были готовы взбунтоваться против этого необольшевистского закона. Власти сочли за благо отпустить эсдеков, приговорив нескольких из них к символическим штрафам. Практику покрывать свои антинациональные и незаконные действия приговорами продажных судов фронтисты переняли у советской власти. Эту практику более масштабно и обильно использовал позднее Гейдар Алиев против своих оппонентов и противников, прежде всего против активистов НФА.

При Муталлибове любое повышение цен на хлеб и другое продовольствие вызывало шквал критики со стороны лидеров и прессы НФА. Но, придя к власти и столкнувшись с такими понятиями, как спрос и предложение, бюджет, хозрасчет, баланс и прочее, они вынуждены были поднять цены и на хлеб, и на все остальное. И тут их точно такими же методами начала позорить и обвинять оппозиция, работающая на Гейдара Алиева, прежде всего партия Национальной независимости Этибара Мамедова, куда вошли, с подачи нахичеванского лидера, многие видные ученые и деятели культуры республики.

Наличие прозрачных границ с Россией при полной либерализации цен правительством Егора Гайдара и относительной стабильности цен в Азербайджане, удерживаемых правительством Рагима Гусейнова, привело к всевозрастающему вывозу товаров в Россию для спекулятивной перепродажи. Внутренний рынок Азербайджана катастрофически пустел, бюджет маленькой республики финансировал быстрое обогащение кучки спекулянтов. В правительстве обсуждались два варианта выхода из создавшегося положения: предложение министра финансов Салеха Мамедова полностью отпустить цены и, для смягчения удара по бюджету людей наемного труда, в два раза повысить оклады и зарплаты. Вахид Ахундов, ссылаясь на относительно стабильный баланс между расходной и доходной частями бюджета, предлагал не копировать гайдаровскую шоковую терапию, а ввести таможенные барьеры на границе с Россией и пошлинами уравновесить разницу между внутренними и внешними ценами. Вахида Ахундова в этом вопросе поддерживал один из немногих разбирающихся в экономике фронтистских лидеров Сабит Багиров. Салеха Мамедова поддерживал Панах Гусейнов. Так как ни одна из сторон не могла убедить другую, вернее, дуэт Панах Гусейнов — Салех Мамедов не хотел принимать доводы госсоветника по экономике, Панах Гусейнов поздно ночью повел всех в резиденцию президента для вынесения окончательного вердикта.

Разбуженный президент спустился к незваным гостям в спортивном костюме и спросил о цели визита? Стороны изложили свои доводы. Эльчибей, ничего не понимавший в экономике, никогда не управлявший даже семейным бюджетом, немного помолчал, будто думая, и изрек:

— Панах, делай, как ты хочешь.

Естественно, госсекретарь ждал от него именно такого ответа, и сделал так, как хотел. Правительство перестало контролировать ситуацию и экономика пошла вразнос.

Армянская армия, как я и предсказывал, после ноября 1992-го года перешла в контрнаступление, выбила азербайджанскую армию из Мардакертского района и начала подготовку к захвату Кельбаджарского района. По мере роста потерь на фронте к Арзу Абдуллаевой обращались все больше безутешных родителей, жен и сестер, которых грубо выгоняли из министерства обороны, даже не желая им объяснить участь их близких.