Чтение онлайн

— Нас потерять могут, — я поднялся с земли. — Вдруг Ольга Дмитриевна решит, что мы снова куда-то исчезли. Ты представляешь её седой? Жуткое зрелище.

— Хорошо, — пионерка так же встала и взяла меня за руку.

Мы забрались в лодку, оттолкнулись от берега, и я медленно загрёб в сторону лагеря. Водная гладь, как и раньше, переливалась в лучах солнца, лёгкие небольшие волны слегка раскачивали наше судно.

Лена заинтересовано смотрела на воду и, черпая её рукой, выливала обратно. За последнее время она совершенно не изменилась. Да, несомненно, она стала более разговорчивой, но только со мной. В основном, это была всё та же Лена, стесняющееся выходить на пляж днём, потому что на неё будут смотреть в купальнике.

Не сказал бы, что меня это как-то напрягало, наверное, даже наоборот — забавляло. Очень часто я вспоминал тот день в заброшенной деревне, вспоминал ту Лену, которая сама потянула меня на кровать и в блаженстве царапала мне спину. Но с тех пор она даже не намекнула, что ей хочется повторить подобное.

Вот лодка со стуком ударилась о пирс, там нас уже поджидала вожатая — она упёрла руки в бока и, сведя брови, смотрела на нас исподлобья.

— Что это вы там делали? — Грозно спросила она.

— Книжку читали, — ответил я, глупо улыбаясь.

Рот у вожатой был перемазан шоколадом. Это было более чем странно. Обычно Ольга Дмитриевна крайне трепетно относиться к своему внешнему виду. Но сейчас я сдерживался, чтобы не засмеяться.

— Ладно, Семён — он по жизни разгильдяй, но ты-то, Лена! — Она перевела взгляд на пионерку. — Славяна, между прочим, нуждалась в твоей помощи сегодня!

Лена виновато опустила взгляд на дно лодки и водила по нему ногой. Вожатая продолжала нас отчитывать, но в какой-то момент я не выдержал и сквозь зубы злорадно захихикал.

— Что смешного я сейчас сказала?! — Она чуть ли не за шкирку, вытащила нас из лодки.

— У вас тут… — Я указал на рот.

Вожатая достала из кармана зеркальце и, покраснев, отвернулась от нас. От её злости не осталось и следа, голос стал тише и застенчивее.

— Чтобы такого больше не повторилось, — тихо проговорила она. — Вам ясно?

— Шоколадка-то вкусная была? — Съязвил я.

— Сегодня дежуришь в столовой, — кинула она ответ на мою шутку.

— Но, Ольга Дмитриевна! — Меньше всего мне хотелось провести день в столовой. — Сегодня же очередь Шурика!

— Ничего страшного, — вытирая салфеткой лицо, ответила она. — Вы ведь товарищи, а товарищи должны помогать друг другу.

Вожатая оставила нас наедине. Волны тихо бились о причал, а я стоял и смотрел, как все мои планы на день рушатся из-за неудачной шутки.

— Я тебе помогу, — рука Лены легла мне на плечо. — Вместе мы быстрее справимся.

Я тяжко вздохнул и перевёл взгляд на девочку: она мило улыбалась, а в зелёных глазах отражалось моё обиженное лицо.

— А в перерывах мы могли бы во что-нибудь поиграть.

— Во что? — Засмеялся я.

— У меня домино есть, — Лена заулыбалась ещё шире. — И ещё я городов много знаю…

— В прятки умеешь играть?

— Нет… — Она робко отвела глаза. — Меня находят постоянно.

— В догонялки?

— Умею, — девочка снова повеселела.

— Тогда догоняй! — Я со смехом бросился бежать в сторону площади, Лена следовала за мной.

***

С радостным смехом я выбежал на площадь. Да, в душе мне было под тридцаник, но сейчас я хотел позволить себе быть семнадцатилетним пионером: хотел прыгать, смеяться и радоваться мелочам. Именно этого не было в моей прошлой жизни, именно это подарил мне «Совёнок».

Едва успев затормозить, я налетел на Алису, отчего та отшатнулась и завалилась на землю. Она бросила на меня гневный взгляд и, поднявшись с земли, оттряхивалась. Скоро подоспела и Лена, она на бегу обхватила меня и закричала.

— Поймала! Я тебя поймала! — Алису девочка не заметила.

— Развлекаетесь, значит? — Невесело ухмыльнулась Двачевская.

— Ты чего такая кислая? — Спросил я.

— Тебе, что, больше всех знать надо? — Огрызнулась она. — Лимонов объелась, вот и кислая.

— Не хочешь — не говори.

Мы с Леной собирались уходить, но Двачевская, наконец, соизволила поведать нам, отчего у неё на душе неспокойно. Она увязалась за нами и начала свой горький и печальный рассказ.

— В лагере крыса завелась, — Алиса сжала кулаки. — Просыпаюсь сегодня утром, думаю музыку послушать, смотрю на стол, а магнитофона нет! Спёр кто-то!

— Возможно, тебе мстят? — Я слегка усмехнулся.

— Найду крысёныша, башню сверну, — сплюнула горе-пионерка. — А вы где были?

— На острове, — махнув в сторону причала, ответил я. — Нас вожатая застукала, заставила в столовой дежурить.

Мы подошли к крыльцу той самой столовой: пионеров не было, стояла тишина, ни одного человека вокруг, лишь издали со спортплощадки доноситься чей-то весёлый крик.

— Что ж, держитесь, — Двачевская похлопала меня по плечу. — Ульянка сегодня конфет с утра хотела.

— Ты ведь ей скажешь, что мы сегодня дежурные? — Я испытывающее посмотрел на девочку.

— Я подумаю, — она загадочно отвела глаза. — Сегодня должны подавать эти мясные рулетики, но они такие маленькие, да и дают всего по одной штуке.

— Будут тебе рулетики, ты только Ульяну к конфетам не подпускай.

— Хорошо-хорошо, — глаза Алисы сверкнули. — Я что-нибудь придумаю.

Пионерка подмигнула нам и, медленно раскачиваясь, поплелась в сторону спортивной площадки. Остановившись на полпути, она оглянулась и снова встретилась со мной взглядом. Опять эти глаза, постоянно одно и то же — смотрит на меня, будто хочет просверлить во мне дыру, и ведь даже не говорит ничего, постоянно молчит!

Двачевская быстро отвернулась и, прибавив скорости, вернулась к пути на спортплощадку. Мы с Леной снова остались вдвоём, она уставилась на двери столовой и как-то отстранённо сказала:

— Если Ульяна хочет конфеты, лучше будет не пускать её в столовую.

Голос её звучал так, будто она находилась не здесь, взгляд был задумчивым, а движения заторможёнными, но стоило мне прикоснуться к ней, как из «астрала» вернулась всем знакомая Лена. Она вновь улыбнулась и потащила меня внутрь здания.

Собственно, ответ на вопрос, куда подевались все пионеры, быстро отпал — столовая была набита битком. Я взглянул на часы. Половина второго, обед уже подходил к концу, значит, поесть нам уже не удастся. Такая перспектива меня не устраивала, но делать-то нечего.