Чтение онлайн

Сила противоречива и театральна.

Вам может показаться невообразимым утверждение, что сила зависит от степени поклонения статусам. Сила является неотъемлемой характерной чертой реальности: мы постоянно сталкиваемся с преобладающими по силе обстоятельствами в рамках и вне рамок реальности. Все, начиная от изменений погоды и действий государств до неконтролируемых проявлений инстинктов и процесса старения, призвано доказывать нам, что мы лишь беспомощные жертвы обстоятельств, поэтому не обладаем силой. Исходя из этого, кажется, нельзя сказать, что сила театральна.

Однако театральная природа силы может опираться на ранее определенный принцип: тот, кто должен играть, играть не может. Это также можно сформулировать по-другому: никто не может привлекать нас к соревновательной игре, если мы не согласны взаимодействовать, если мы не вступаем в игру и не хотим победить. Сила измеряется только в сравнении, а сравнение существует в соревновании, условием которого, в любом случае, является взаимодействие. Если мы прислушиваемся к титулованным победителям, то лишь потому, что считаем себя проигравшими, принимаем свободное решение участвовать в розыгрыше власти.

Несомненно, существуют правительственные акты, природные события, или божественные действия, противостоять которым сложнее, чем остальным из той же области, но маловероятно, что мы посчитаем себя проигравшими по отношению к ним. Нас не могут «разгромить» наводнения, генетические заболевания или уровень инфляции. Они реальны, но мы ведь играем не против реальности, мы играем в рамках реальности. Мы не исключаем влияния погоды или генетических особенностей, но принимаем их как реальность – ограничения игры, в рамках которых мы будем действовать.

Если я принимаю смерть в качестве неизбежного события, я не веду борьбу с фактом смертности. Я соревнуюсь как смертный.

Все ограничения конечной игры являются ее самоограничением.

Сила существует только в конечной игре. Она не драматична, но театральна. Поэтому возникает вопрос: как участники бесконечной игры связаны с силой? Бесконечная игра драматична всегда, ее окончание бесконечно открыто. И ведь невозможно оглянуться назад, и оценить силу или слабость более ранней игры. Игроки добиваются не победы, в которой прошлое станет осмысленным на века, а продолжения игрового процесса, где прошлое будет постоянно модифицироваться. Игроки не действуют вопреки другим игрокам, а делают такие шаги, которые воодушевят остальных ответить и тоже сделать их собственный шаг.

Стоит подобрать термин, отличный от «силы», в его значении с точки зрения конечных игр. Давайте скажем, что игрок в конечной игре борется за силу, а в бесконечной – играет с преимуществом.

Сильный человек – тот, кто приводит прошлое к соответствующему исходу, решая все невыясненные вопросы. Эффективный, или имеющий преимущества, человек проводит прошлое в будущее, показывая, что ни одна из его проблем не поддается решению. Сила относится к тому, что уже произошло, эффективность связана с тем, что только случится. Сила конечна в своих размерах. Эффективность измерить сложно, потому что эта сущность открытая. Сила – это свобода внутри лимитов, а эффективность – свобода управлять данными лимитами.

Сила всегда будет относиться к небольшой группе выбранных людей. И кто угодно может быть эффективным.

Эффективность парадоксальна. Я не являюсь эффективным, если я могу принуждать других делать то, что я хочу, по результатам нашей с ними игры, а потому что я могу предложить им действовать так, как они хотят в процессе нашей с ними игры.

Любой желающий может стать участником бесконечной игры, так же как и любой может быть эффективным, однако не стоит предполагать, что сила не может стать частью бесконечной игры и тем самым негативно повлиять на течение дел. В бесконечной игре невозможно избежать или устранить нанесенный ущерб. Несмотря на то что игроки бесконечной игры эффективны, они не обязательно сильны, да и не стремятся обладать силой.

Бесконечная игра прерывается при любом появлении непоправимого ущерба или «зла». Она просто заканчивается. В полнейшей тишине.

Это не значит, что игрок уходит из жизни. Это не потеря человеческого голоса, это потеря тех, кто будет слушать.

Зло проявляется в завершении драмы жизни из-за того, что окружающие глухи к игроку, игнорируют его и не переводят игру на себя.

Есть такая тишина, которую можно услышать, даже от мертвых, даже от сильно притесненных. Многие из последствий такой тишины можно восстановить, вернуть воспоминания о забытом прошлом. Внимательные и преданные делу историки могут изучить многое из того, что было потеряно, и поэтому определить многие грядущие события.

Но существует такая тишина, которая никогда не будет и не может быть услышана. Так много зла остается скрытым под маской политики восстановления и действий по искуплению грехов. Когда европейцы высадились на североамериканском континенте, местное население разговаривало на десяти тысячах обособленных языках, каждый из которых имел свою самобытную поэзию, богатство историй и мифов, способов жить в гармонии с непостоянством окружающего природного мира. Многие из этих языков навеки замолчали, а их культура стала потерянной для тех, кто игнорировал сложившееся положение вещей.

Зло не заканчивает конечную игру. Игроки, даже те, кто играет на собственную жизнь, знают, что поставлено на карту игр, в которых они добровольно соглашаются участвовать.

Зло – не попытка поставить точку в игре другого участника в рамках принятых правил, а уничтожить его, независимо от правил. «Зло» не ведет к приобретению силы, а выражается только в ее проявлении. Это принуждение к признанию титула – здесь мы опять сталкиваемся с противоречием «зла», ведь нельзя заставить согласиться с важностью статуса. Гитлеровские захватчики не закончили свою борьбу с евреями и не добились титула, однако требовали рассматривать себя как титулованных без окончания игры. Такое могло быть достигнуто только в одном случае: если бы евреи замолчали, только если бы от них ничего больше не услышали. Они бы умерли в молчании, с их культурой, незаметно даже для тех, кто создавал институты и разрабатывал инструменты для их смерти.

Зло никогда таковым не признается. Наоборот, противоречие, присущее злу, проявляется в том, что зло появляется, когда его хотят избежать. «Единственный хороший индеец – это мертвый индеец» (Ф. Шеридан).

Зло вырастает из ошибочного мнения, что человеческую историю можно почистить, привести к разумному выводу. Зло действует так, будто может привести нас к победе через прошлое. Только зло рассуждает таким образом, что прошлое будет ценно, лишь если мы разберем его и приведем к определенному итогу. Именно зло придумало, что нация – это «последняя и лучшая надежда земли» (Линкольн). Проявлением зла является убеждение, что история завершится, например, с возвращением на гору Сион, в общество без классов или путем исламизации всех безбожников.

Твоя история мне не принадлежит. Мы живем вместе в общей истории.

Участники бесконечной игры понимают неотвратимую возможность появления зла. Но они не пытаются искоренить зло в окружающих, потому что само это действие может выступить как проявление зла и, тем самым, очередным противоречием. Единственная парадоксальная попытка выявить в себе зло приводит к тому, что зло принимает такую форму, будто мы пытаемся избежать зла, но в ином месте.

Зло – это не способ включения конечной игры в бесконечную, но ограничение всей игры для той или иной конечной.