Чтение онлайн

Наконец пришло отрадное известие, что наша тяжелая артиллерия пристрелялась по сильным неприятельским окопам в Ш. и, по словам вернувшихся разведчиков, они буквально завалены трупами. Было решено предпринять общее наступление.

Невозможно лучше передать картины наступления, чем это сделал Тютчев в четырех строках:

…Победно шли его полки,

Знамена весело шумели,

На солнце искрились штыки,

Мосты под пушками гремели[28].

Я сомневаюсь, чтобы утро наступления могло быть не солнечным, столько бодрости, столько оживления разлито вокруг. Команда звучит особенно отчетливо, солдаты заламывают фуражки набекрень и молодцеватее устраиваются в седлах. Штандарт, простреленный и французами, и турками, вдруг приобретает особое значение, и каждому эскадрону хочется нести его навстречу победе. В первое наступление [29] мы закладывали розы за уши лошадей, но осенью, увы, приходится обходиться без этого. Длинной цепью по три в ряд въехали мы в Германию. Вот где-то сбоку затрещали винтовки, туда помчался эскадрон, и все стихло. По великолепному шоссе, обсаженному столетними деревьями, мы продвинулись еще верст на десять. Повсюду встречались фермы, именья, но жителей почти не было видно. Они бежали, боясь возмездия за все гнусности, наделанные нам во время нашего отступления, — за подстреленных дозорных, добитых раненных, за разграбленье пограничных сел. Немногие оставшиеся стояли у ворот, робко теребя в руках свои шапки. Понятно, их никто не трогал. Особенно мне запомнилась в окне одного большого помещичьего дома фигура сановитого помещика с длинными седыми бакенбардами. Он сидел в кресле, с сигарой в руке, но густые брови были нахмурены, и в глазах светилось горестное изумление, готовое каждую минуту перейти в гнев. «Серьезный барин, — говорили солдаты, — такой выскочит да заругается — так беда. Должно быть, из генералов!».

Глухой удар и затем легкое протяжное завывание напомнили мне, что я не турист и это не простая прогулка. То заговорила царица боя, легкая артиллерия, и белый дымок шагах в двадцати перед нами доказал, что она заговорила серьезно. Но кавалерию не так легко уничтожить. Не успел прогреметь второй выстрел, как полк раздробился на эскадроны, и эти последние скрылись за фольварками и буграми.

Немцы продолжали осыпать шрапнелью опустевшее шоссе до тех пор, пока их не прогнала зашедшая им во фланг другая наступательная колонна.

После этого маленького приключения мы около часа ехали спокойно, как вдруг услышали вдали нескончаемую пальбу, словно два сильные отряда вступили между собой в ожесточенную перестрелку. Мы свернули и рысью направились туда. За пригорком перед нами открылось забавное зрелище. На взорванной узкоколейке совершенно одиноко стоял горящий вагон, и оттуда и неслись все эти выстрелы. Оказалось, что он полон винтовочными патронами, и немцы в своем поспешном отступленье бросили его, а наши подожгли. Иллюзия боя получилась полная.

Стало свежей, и в наплывающем сумраке стали кое-где выступать острые лучики звезд. Мы выставили на занятой позиции сторожевое охранение и поехали ночевать. Биваком нам служило в эту ночь обширное покинутое именье.

Поставив коня в дивной каменной конюшне, я вошел в дом. Передние комнаты заняли офицеры, нам, нижним чинам, достались службы и отличная кухня. Я занял комнату какой-нибудь горничной или экономки, судя по брошенным юбкам и слащавым открыткам на стенах».

Первая из трех сохранившихся страниц единственного автографа варианта «Записок кавалериста»

Часть 2

Главы III–IV

Опубликованы в «Биржевых ведомостях» № 14851 от 19.05.1914 г. и № 14881 от 03.06.1914 г.

Описывают события с 13 по 20 ноября и с 24 по 30 ноября 1914 года

1

В III и IV главах имеется некоторое нарушение хронологической последовательности. Возможно, случайно, после цензурных сокращений.

Но не исключено и то, что Гумилёв, когда записывал и восстанавливал события чрезвычайно напряженного дня 20 ноября, бессознательно отнес эпизоды одного дня к нескольким другим следующим друг за другом. Это не удивительно, если принять во внимание то, что несколько дней в полку никто не спал.

На основании боевых документов можно реконструировать последовательность событий. Поэтому мы объединили эти главы в одну и расставили их эпизоды в хронологическом порядке по датам описываемых событий, сохранив при этом нумерацию газетной публикации.

Южная Польша — одно из красивейших мест России. Мы ехали верст [30] восемьдесят от станции железной дороги до соприкосновения с неприятелем, и я успел вдоволь налюбоваться ею. Гор, утехи туристов, там нет, но на что равнинному жителю горы? Есть леса, есть воды, и этого довольно вполне.

Леса сосновые, саженые, и, проезжая по ним, вдруг видишь узкие, прямые, как стрелы, аллеи, полные зеленым сумраком с сияющим просветом вдали, — словно храмы ласковых и задумчивых богов древней, еще языческой Польши. Там водятся олени и косули, с куриной повадкой пробегают золотистые фазаны, в тихие ночи слышно, как чавкает и ломает кусты кабан. Среди широких отмелей размытых берегов лениво извиваются реки; широкие, с узенькими между них перешейками, озера блестят и отражают небо, как зеркала из полированного металла; у старых мшистых мельниц тихие запруды с нежно журчащими струйками воды и каким-то розово-красным кустарником, странно напоминающим человеку его детство. В таких местах, что бы ты ни делал — любил или воевал, — все представляется значительным и чудесным.

Выгрузившись 13 ноября на станции Ивангород Лейб-Гвардии Уланский полк сразу же проследовал в город Радом. От Радома был направлен в район железнодорожной станции Коклюшки.

13 ноябрчя полк прошел от Радома до имения Потворов, где был ночлег.

14 ноября, через Подчащу Волю, Кльвов, Одживол, Ново-Място, полк дошел до Ржечицы.

15 ноября через Любохню и Уланы дошли до господского двора Янков, расположенного недалеко от станции Коклюшки. Дорога проходила среди лесов, по долинам рек Радомки, Држевицы, Пилицы.

С 15 ноября 2-я Гвардейская кавалерийская дивизия вошла во временно сформированный кавалерийский корпус Гилленшмидта. Задача корпуса — заполнить промежуток между располагавшейся к северу V Армией и относящейся к юго-западному фронту IV Армией, в состав которой и входил корпус.

16 ноября Уланский полк прибыл на станцию Коклюшки и расположился в ближайшей деревне Катаржинов. Противник медленно отходил от станции. В донесении говорится: «Части противника бродят в лесах у Коклюшек, много пленных».