Чтение онлайн

4) Дальнебомбардировочный корпус использовать для ударов по противнику в районе Городок, Витебск, Бешенковичи и Шклов.

5) Авиацию армий полностью направить для ударов во взаимодействии с наземными войсками.

Главнокомандующий Западным направлением Маршал Советского Союза С. Тимошенко

Член Военного совета

Начальник штаба Западного направления

Генерал-лейтенант Маландин» {3} .

Как видно из боевого приказа маршала Тимошенко, задачи армиям витебского оборонительного рубежа ставились масштабные. Казалось бы, всё в них предусмотрено, всё учтено. Даже прикрытие наземных войск от ударов воздушного противника. При внимательном рассмотрении расстановки сил и развития событий невольно приходишь к выводу, что этот красивый приказ написан больше для истории, чем для его непосредственных исполнителей, то есть для генералов Курочкина, Конева, Ершакова, Кузнецова, Герасименко. Исследователи истории Великой Отечественной войны зачастую придерживаются крайних точек зрения. Полярность мнений и подходов в определённой степени хороша. То бранили Сталина — он-де, вязал по рукам и ногам маршалов и генералов, не давая им заблаговременно отмобилизовать вооруженные силы и страну для встречи агрессора. То вероломство противника, нарушившего все договора и пакты. То своих генералов. То своих солдат. То военную доктрину вперемешку с большевизмом. Витебское сражение напомнило забывчивым суть старой русской пословицы: сила силу ломит. Немцы в тот период были сильнее.

Размышляя о причинах неудач лета и осени 1941 года, нельзя не брать во внимание то очевидное обстоятельство, что РККА, её зачастую наспех сколоченным, переброшенным из тыла дивизиям, противостояли лучшие на тот период дивизии вермахта и С.С. На полигонах Франции, Бельгии, Греции, Польши, на Балканах и во фьордах Норвегии германские войска отработали тактику блицкрига, до совершенства довели приёмы и тактику боя, способы взаимодействия пехоты, танков, артиллерии и авиации. Противник, вышедший к линии Невель, Витебск, Орша, Гомель, был хорошо вооружён, действовал уверенно, дерзко, эффективно применяя танки, авиацию, противотанковую и тяжёлую артиллерию. Противостоять такому противнику было непросто. Но — противостояли! Вот почему группа армий «Центр» не пришла к Москве до наступления холодов, как планировали гитлеровские штабы и мечтали немецкие рядовые солдаты; к русской столице захватчики подошли по расхлябанным дорогам глубокой осени, растеряв в пути значительную часть техники, вооружения, снаряжения и, самое главное, тех надёжных и опытных солдат, которым, казалось, не сможет противостоять ни одна армия мира. Вот фрагмент из воспоминаний немецкого танкового аса из 3-й танковой группы Отто Кариуса: «8 июля в нас попали. Мне впервые пришлось выбираться из подбитой машины. Это произошло возле полностью сожжённой деревни Улла. Наши инженерные части построили понтонный мост рядом со взорванным мостом через Двину. Именно там мы вклинились в позиции вдоль Двины. Они вывели из строя нашу машину как раз у края леса на другой стороне реки. Это произошло в мгновение ока. Удар по нашему танку, металлический скрежет, пронзительный крик товарища — и всё! Большой кусок брони вклинился рядом с местом радиста. Нам не требовалось чьего-либо приказа, чтобы вылезти наружу. И только когда я выскочил, схватился рукой за лицо, в придорожном кювете обнаружил, что меня тоже задело. Наш радист потерял левую руку. Мы проклинали хрупкую и негибкую чешскую сталь, которая не стала препятствием для русской противотанковой 45-мм пушки. Обломки наших собственных броневых листов и крепёжные болты нанесли больше повреждений, чем осколки и сам снаряд».

История показала, что чем ближе немцы продвигались к Москве, тем чаще им приходилось выбираться из подбитой машины…

Получив второй приказ, Конев, конечно же, понял, в каком положении находится его армия, а точнее, те подразделения, которые после прибытия и изнурительного марша от места разгрузки до района сосредоточения оказались в его распоряжении. Противник начал обтекать их группировку с флангов. А это грозило окружением. И тем не менее командарм упорно продолжал выполнять боевой приказ.

Противник по-прежнему атаковал, маневрировал, парируя контрудары советских частей, искал слабые места в обороне, чтобы снова нанести удар, который мог бы стать решающим. Небольшие группы немецких танков и мотоциклистов прорывались то на одном участке, то на другом.

Один из таких прорывов, в который неминуемо начали втягиваться основные силы противника, произошёл на Суражско-Велижском направлении. Конев контратаковал немцев силами 25-го стрелкового корпуса. Однако с 25-м корпусом произошла примерно та же история, что и с 501-м полком.

На этот раз причиной сумятицы и, как следствие, поражения наших войск стало замешательство, а на языке приказов той поры — трусость командира корпуса. Эпизод ярко и честно описан генералом, а в те дни комбригом Горбатовым.

Опасность, угроза гибелью действуют на людей по-разному. Некоторые теряют самообладание или впадают в состояние прострации. Инстинкт самосохранения подавляет в них всё остальное. Служебные, командирские обязанности, долг, честь — всё это, как едкой кислотой, мгновенно разъедает желание выжить — во что бы то ни стало, любым способом. Других, наоборот, экстремальные обстоятельства максимально мобилизуют, делают сверхэнергичными, заставляют соображать мгновенно и принимать точные и единственно верные решения. К таким командирам принадлежал генерал Конев.

Разведка уже доносила, что немецкий 39-й моторизованный корпус генерал-полковника Рудольфа Шмидта прорвал оборону 25-го стрелкового корпуса, что авангарды 7-й и 20-й немецких танковых дивизий достигли Демидова и Велижа. Одновременно 12-я танковая дивизия противника прорвалась к шоссе Витебск—Орша, затем вышла на шоссе Витебск—Смоленск и, угрожая непосредственно Смоленску, овладела Рудней. Прорыв 12-й танковой дивизии генерал-майора Гарпе вбил клин между 19-й и 20-й советскими армиями, вначале нарушив, а затем и прервав их взаимодействие.

Буквально накануне этих событий командующие армиями встретились, обсудили создавшееся положение, наметили план взаимодействия. Обменялись офицерами связи. И Коневу, и Курочкину нужно было выполнить невыполнимый приказ штаба Западного направления, подписанный маршалом Тимошенко. О возможности отхода не проронили ни слова.

А линия фронта, изменяясь буквально каждый час, уже свидетельствовала о том, что Витебск не вернуть и фронта по Днепру и Западной Двине не восстановить. Угроза нависла над Смоленском.

Витебское и Смоленское сражения были для генерала Конева и его армии первыми сражениями в Великой Отечественной войне, и поэтому о них стоит рассказать подробнее. Будущий маршал, победитель Манштейна, начинал формироваться здесь, на позициях по Западной Двине и Днепру летом 1941-го.

Второй стратегический эшелон РККА, который, по первоначальным замыслам Ставки, должен был развивать успех армий, дислоцированных под Минском и Белостоком, вынужден был сдерживать натиск подвижных соединений группы армий «Центр» на линии Полоцк—Витебск—Жлобин—Адреаполь— Ярцево—Ельня. Западный фронт словно заново возродился.

Армии первого эшелона оказались частично разгромленными, частично окружёнными в Белостокско-Минском «котле». Они распались на группы численностью иногда до полка, иногда до батальона и меньше. Некоторые из этих групп, несмотря на полную обречённость на гибель или пленение, продолжали драться изолированно. Одним в ходе этих отчаянных боёв выпадала удача пробиться к своим, на восток. Они шли по дорогам и лесам, минуя немецкие заслоны. Такие группы, как правило, уже не представляли опасности для противника, а для своих зачастую были просто обузой. Сломленные морально, они, поставленные в оборону, не выдерживали очередного артналёта или появления вражеской авиации, бросали позиции и бежали дальше на восток. Вирус страха и паники действовал, как чума, угрожая распространиться и на войска второго стратегического эшелона. Катастрофа под Белостоком и Минском открыла путь противнику к Смоленску, историческим воротам на Москву

В число семи общевойсковых армий второго стратегического эшелона, который теперь, в соответствии с изменившейся ситуацией на фронте, должен был остановить врага, входила и 19-я армия генерал-лейтенанта Конева.

Именно она оказалась в самом невыгодном положении в момент немецкого наступления. Ставка не ожидала, что на западе дела пойдут настолько скверно, что Минский оборонительный район падёт так быстро, и поэтому фактически оказалась неготовой встретить немцев на рубеже Гомель—Могилёв—Орша—Витебск—Невель—Великие Луки. Только часть армий была развёрнута в боевой порядок, окопалась на своих рубежах, обеспечив себя тылами и подвозом. Но противник, наткнувшись на их твёрдую оборону, не стал упорствовать на этих труднопробиваемых участках и начал искать более слабые места.

Четвёртого июля были арестованы и отданы под суд командующий войсками Западного особого военного округа генерал Павлов, работники его штаба и командующий 4-й армией генерал Коробков. За катастрофу под Минском и Белостоком должен был кто-то ответить. По представлению посланного в войска Мехлиса виновных нашли быстро. Фронт перестал существовать.

Но в эти же дни, дни череды катастрофических неудач и поражений, виновных искали везде.

В архиве Министерства обороны РФ в Подольске хранится любопытный документ — «Справка о действиях 19 армии Западного фронта». Документ издан под грифом «Сов. секретно» 24 июля 1941 года и передан члену Военного совета Западного направления… Но вот кому? Дело в том, что именно 24 июля в штабе Западного фронта произошла смена караула: армейского комиссара 1-го ранга тов. Мехлиса Л.З., отозванного в Москву, сменил бывший первый секретарь компартии Белоруссии П.К. Пономаренко. И тот и другой фигуры в советской истории фактурные, большевики до мозга костей. Донесения на своих начальников в Москву строчили регулярно, за что, видимо, их и держали при высоких штабах всю войну. По всей вероятности, начальник штаба 19-й армии генерал-майор Рубцов подготовил справку по просьбе (приказу) Мехлиса. Но читал её уже Пономаренко. Этот был помягче своего предшественника, и некоторые заключения и выводы настоящего документа своего логического развития не получили. В любом случае Пантелеймон Кондратьевич узнал о произошедшем под Витебском и Рудней десять дней назад чуть больше, чем было изложено в боевых донесениях, поступавших оттуда. Вынужденно привожу обширные цитаты из этой справки — ведь, как говорили древние, чёрт в мелочах. Документ характеризует не только ход боевых действий, но и атмосферу, царившую в штабах. Стиль и орфографию документа даю в подлиннике, сопровождая некоторыми комментариями.