Чтение онлайн

На втором этаже хлопнула форточка.

Опять, как и тогда, когда мы с Леной неожиданно помирились, из чужого окна зазвучала почти забытая в будущей жизни песенка:

Ты обещала мне давно,

Что мы с тобой пойдём в кино,

Но не попали мы в кино, обманщица.

Должна была ты в пять прийти,

Я ждал тебя до девяти,

Напрасно ждал до девяти, обманщица…[3]

Неспешно поднявшись, я закинул за спину рюкзак и побрёл в сторону общежития.

А вслед, несмотря на мороз, всё неслось и неслось:

Ненадёжная

Ты, как лёд весной,

Видишь, я в глазах твоих тону.

Почему всё шутишь ты со мной,

Почему люблю тебя одну?..

[1] Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США

[2] Американская некоммерческая организация, выполняющая функции стратегического исследовательского центра

[3] «Обманщица» — песня ВИА «Поющие сердца» (муз. В.Добрынин, сл. М.Пляцковский)

Пётр Сергеевич терпеть не мог ситуации, когда кажется, что всё под контролем. За тридцать лет службы он уже привык к тому, что если перед операцией всё складывается идеально, то, как только она начинается, все заранее разработанные варианты и планы сразу летят в тартарары и действовать приходится в условиях критической недостаточности информации. Зато если планы начинают вдруг исполняться с безукоризненной точностью, а информация поступает вовремя или даже заблаговременно — жди беды.

Сегодня всё складывалось почти идеально. Тот, кого долго искали, нашёлся и снова готов к сотрудничеству, препятствия, как мнимые, так и реальные, устранены, санкция руководства получена, полномочия наивысшие, а межведомственные споры и дрязги ушли в прошлое вместе с прежним Генсеком.

Тем не менее, генерала не покидало ощущение какой-то неправильности, как будто он упустил что-то важное, ставящее под угрозу всю операцию.

Вероятней всего, причиной волнения являлось обычное нервное напряжение последних недель, но возможно, его истоки находились гораздо глубже. Ведь то главное, что лежало в основании разработки «клиента» — об этом Пётр Сергеевич начальству пока не докладывал. Не потому что специально хотел это скрыть, а потому что сперва ему требовался результат, причём, безусловный и значимый.

Генерал знал, что сегодня его соображения об иновременном происхождении Свояка вызвали бы у руководства Комитета в лучшем случае улыбку, а в худшем его просто уволили бы из органов и отправили на лечение. Поэтому волей-неволей пришлось включать вариант прикрытия и делать акцент на разоблачении кротов в собственном ведомстве. Сведения, полученные от Свояка в начале ноября, сыграли здесь ключевую роль. По некоторым фигурантам данные уже подтвердились, по остальным велась плотная оперативная разработка…

О её ходе Пётр Сергеевич лично докладывал начальнику 2-го Главного Управления генералу Григоренко, а потом первому заместителю Председателя КГБ СССР Виктору Чебрикову. Любопытно, но ещё до назначения последнего новым главой Комитета генерал Кондратьев, благодаря Свояку, уже знал, что это назначение произойдет в ближайшие дни, и потому чувствовал себя абсолютно уверенно. Самого Свояка удалось включить в схему расследования в качестве одного из важных свидетелей, которого, с одной стороны, требуется контролировать и охранять, а с другой, действовать в его отношении надо в высшей степени аккуратно.

Сведениями о реальном происхождении Свояка, кроме Петра Сергеевича, обладали только двое его сотрудников: Ходырев и Смирнов. Ходырев-старший, Новицкий и Кривошапкин, привлеченные к операции на ранних этапах, полной информацией не владели, и посвящать их в неё генерал-лейтенант считал преждевременным и рискованным…

— Проблем с возвращением не было?

— Не было, Пётр Сергеевич, — доложил Ходырев. — До общежития Свояк добрался без происшествий. Вот только…

— Что только?

— Как мы и предполагали, он на какое-то время задержался около дома Кислицыной. Внутрь не входил. Просидел четыре минуты возле подъезда и пошёл дальше.

— Просто пошёл? Звонить не пытался?

— Нет, не пытался.

— А около дома Клёновой не задерживался?

— Наоборот. Он постарался обойти его как можно дальше.

— Вопрос: почему? Какие будут соображения?

— Скорее всего, не хотел навлекать на неё подозрения.

— Это вряд ли, — покачал головой генерал. — Он знает, что нам про неё всё известно.

— Именно так, — подтвердил Михаил. — Я спрашивал у Свояка про неё. Он ответил совершенно определё…

— Я говорил о другом, — перебил Смирнова майор. — Он отводил подозрения для наружки, а не для нас.

— Логично, — немного подумав, кивнул Пётр Сергеевич. — Но почему тогда он не отвёл подозрения от Кислицыной?

Подчиненные переглянулись.

— Вероятно, она для него и вправду не слишком важна, — осторожно предположил Ходырев.

Несколько секунд Пётр Сергеевич мерил его испытующим взглядом.

— Уверен?

— Не очень, — развёл руками майор. — Но другого объяснения у меня нет.

— А знаешь, что… — генерал ненадолго задумался. — Проверь-ка ты эту девицу, что она делала и где находилась в течение последнего месяца.

— Вы думаете… она может иметь отношение к «лесному стрелку»? — догадался Ходырев.

— Не исключаю, — дёрнул щекой Пётр Сергеевич. — И этот факт меня беспокоит больше всего…

Четверг. 16 декабря 1982 г.

Не скажу, что моё возвращение в родные пенаты стало темой номер один в общаге, но определенный ажиотаж оно всё-таки вызвало. Поглазеть на меня и послушать очередную порцию баек, за что меня взяли, почему отпустили и где я столько времени шлялся, приходили со всех этажей. Десятка четыре, не меньше. Первым я ещё пытался что-то рассказать сам, остальных уже просвещали мои одногруппники, а я только важно кивал и загадочно хмурился: мол, дело там не такое простое, как кажется, но говорить ничего не могу — запретили.