Чтение онлайн

Соответственно профессиональной задаче в разделе «V. Требования к результатам освоения программ бакалавриата по направлению подготовки 44.03.02 Психолого-педагогическое образование (уровень бакалавриата)» сформулирована профессионально-прикладная социально-педагогическая компетенция: «5.5. Выпускник программы бакалавриата с присвоением квалификации «прикладной бакалавр» должен обладать профессионально-прикладными компетенциями (ППК), соответствующими виду (видам) профессиональной деятельности, на который (которые) ориентирована программа бакалавриата социально-педагогическая деятельность (ПКСП): способностью к выявлению интересов, трудностей, проблем, конфликтных ситуаций и отклонений в поведении обучающихся (ПКСП-2)» [Федеральный государственный образовательный стандарт… 44.03.02 Психолого-педагогическое образование, 2014].

Для специалистов-конфликтологов очевидно, что при таком подходе к проектированию содержания профессиональных компетенций и, следовательно, содержания высшего образования педагогов реализовать государственный и социальный заказ в области конфликтологии и медиации не представляется возможным.

Решением противоречия может быть разработка программ вариативной части стандартов и магистерских программ, интегрирующих профессиональные компетенции педагога и конфликтолога, таких как «Педагогическая конфликтология», «Медиация в сфере образования». В идеале – количество разрешенных конфликтов в комиссии по урегулированию споров и школьной службе примирения должно стать в ряд показателей эффективности деятельности образовательных учреждений и должно быть включено в показатели регионального мониторинга качества образования.

Источники/References

1. Письмо Минобрнауки России № ВК-844/07 от 18.11.2013 «О направлении методических рекомендаций по организации служб школьной медиации». – URL: ййр://минобрнауки. рф/ документы/3820 (дата обращения: 09.05.2014).

2. Приказ Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 18 октября 2013 г. N 544н г. Москва «Об утверждении профессионального стандарта “Педагог (педагогическая деятельность в сфере дошкольного, начального общего, основного общего, среднего общего образования) (воспитатель, учитель)”». – URL:(дата обращения: 09.05.2014).

3. Указ Президента РФ от 1 июня 2012 г. N 761 «О Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы» Система ГАРАНТ. – URL:ru/70183566/#ixzz31Icldw9Y (дата обращения: 09.05.2014).

4. Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-Ф3 «Об образовании в Российской Федерации». – URL: Ьйр://минобрнауки. рф/документы/2974 (дата обращения: 09.05.2014).

5. Федеральный государственный образовательный стандарт высшего образования по направлению подготовки 44.03.01 Педагогическое образование (уровень бакалавриата). – URL:(дата обращения: 09.05.2014).

6. Федеральный государственный образовательный стандарт высшего образования по направлению подготовки 44.03.05 Педагогическое образование (с двумя профилями образования) (уровень бакалавриата). – URL:(дата обращения: 09.05.2014).

7. Федеральный государственный образовательный стандарт высшего образования по направлению подготовки 44.03.02 Психолого-педагогическое образование (уровень бакалавриата). – URL:(дата обращения: 09.05.2014).

8. Федеральный государственный образовательный стандарт начального общего образования. – URL:(дата обращения: 09.05.2014).

9. Федеральный государственный образовательный стандарт основного общего образования. – URL:(дата обращения: 09.05.2014).

10. Федеральный государственный образовательный стандарт среднего (полного) общего образования. – URL:(дата обращения: 09.05.2014).

Л. Г. Титова

доктор политических наук, профессор, кафедра конфликтологии, Ярославский педагогический университет

L. G. Titova

Doctor of Political Sciences, Professor, Department of Conflictology, Yaroslavl State Pedagogical University

Понятие «гуманитарная катастрофа» широко распространяется последнее время в связи с событиями на Ближнем Востоке, «цветными революциями», трагедией на Украине. Даже учитывая, что существуют различные представления о характере катастрофы, ее масштабах, проявлениях, – можно найти нечто общее в явлениях разного порядка, уловить опасность, которая подстерегала человечество с того момента, когда духовные ценности окончательно стали довеском к полновесной материальной составляющей человеческого бытия. Предостережения ведущих мыслителей XX в. П. Сорокина, А. Печчеи, А. С. Панарина и других о пределах роста потребностей и потребления, о прогрессирующем культурном обнищании людей, об угрозах, таящихся в стремительно развивающемся научно-техническом прогрессе, опережающем прогресс духовной культуры, – усваивались экономической и политической верхушкой общества, чьи деяния определяли путь мирового развития в той мере, в какой это могло стать дорогой к успеху и власти, способом манипулирования массой или приобретения новых доходов. Духовная ограниченность имеет множество лиц – моральной бедности, интеллектуальной нищеты, эстетической глухоты, дилетантства. И неминуемо порождает равнодушие, ненависть к «другому», агрессию и изуверство. Понятие «гуманитарная катастрофа» – трудно поддается определению и несет, скорее, эмоциональный заряд, является реакцией на различного рода явления, содержащие покушения на человека: на его права, благосостояние, культуру, личную жизнь и жизнь вообще. Отличительной особенностью этих явлений сегодня становится их необратимость, когда люди проходят точку невозврата, за которой – невосполнимые потери человеческого в человеке.

Гуманитарная катастрофа XXI в. – это разрушение духовного мира личности, традиционных моральных устоев, которые вырабатывались и проверялись тысячелетиями не одним поколением людей, среди которых не последнее место занимали сострадание к ближнему, умение чувствовать чужую боль как свою, опасение оскорбить чувства другого человека и многое другое, из которого складывалось представление о подлинном человеке, о том, что отличало его родовое состояние. Это – основа возникновения конфликтогенности между гуманизацией и дегуманизацией, человечностью и животным началом, роботизацией и примитивизацией личности, а также – доведения ее до крайности, до ее высшего состояния.

Условия, активизировавшие процесс дегуманитаризации мира – экологическая катастрофа как крушение среды обитания людей в городе и деревне, экономический и энергетический кризис, которые создают угрозы качеству жизни рядовых граждан в эпоху глобализации, утилитаризация культуры – многократно описаны в современной научной и публицистической литературе. Среди них в настоящее время одно из первых мест по значению и влиянию на внутренний мир человека, его развитие, проявление его сущностных свойств – занимает образование и воспитание как единый процесс. Именно образование и воспитание, на наш взгляд, – являются главной проблемой, решая которую общество может помочь себе распутать тугой клубок других проблем. Таким образом, необходимость создать гуманизированную систему образования и воспитания как единого процесса – становится главной задачей современных обществ любого типа социальных отношений, политического режима, культурных ценностей, идеологий и т. д.

С тех пор, как Россия в 90-е годы начала путь трансформаций, делались попытки коренным образом изменить менталитет нации, создать новую систему ценностей, обсуждалась проблема формулирования новой национальной идеи, которая бы пришла на смену идее коммунистической. Это отразило характерную особенность переходного периода – начало дегуманизации социально-экономических и политических преобразований, когда интересы личности и общества подменялись интересами узкого круга лиц, происходило невиданное манипулирование сознанием и поведением людей на фоне политической и социальной безответственности власти, дегуманизации, которая постепенно приводила к гуманитарной катастрофе образования.

Хаос социальный немедленно проник в систему образования страны, что постепенно привело к разрушению существовавшей системы образования, которая, будучи и идеологизированной, и консервативной, – тем не менее оставалась на глубоко гуманитарных позициях, формируя героический и нравственный идеал личности, ориентируя молодых людей на лучшие образцы человеческих типов, созданных российской и мировой литературной классикой. Не случайно уроки русского языка и литературы занимали в школьных программах ведущие места. И не случайно именно на эти часы посягнуло новое Министерство образования в постперестроечный период и, сажая население на иглу ЕГЭ, – примивити-зировало самые глубокие воспитательные основания обучения. Второй удар был нанесен историческим дисциплинам. Следствием политизации образовательного процесса стала мифологизация истории. Отделение воспитания от образования, особенно в высших учебных заведениях, – довершило процесс дегуманизации образования. Результатом стало то, что за двадцать лет выросло поколение, четко ориентированное на материальные ценности (<в их прямом, денежном выражении), с «выпрямленным» прагматичным сознанием. Трагический результат такого образования и такого воспитания мы уже увидели на Украине, и, по всей видимости, – еще недостаточно осознаем, какие иные сюрпризы готовит нам это новое и странное, взращенное в новых условиях поколение.