Чтение онлайн

Украина осуждает идею превентивных ударов без разрешения ООН. Так, министр иностранных дел Украины К. Грищенко в интервью агентству УНИАН 18.10.2003 года назвал превентивные удары новацией, «которая особо опасна», поскольку возникает вопрос, а кто определяет правомерность таких ударов? Он заявил также, что с точки зрения международного права единственным органом, который может давать «добро» на применение военной сили в международных отношениях, кроме случаев самообороны, является ООН [14].

Превентивные войны — это очень болезненные прививки. Разумеется, если они вынуждены определенными обстоятельствами. Потенциальные получатели ударов, которые известны (например, Северная Корея, Сирия), просто должны вести себя максимально осторожно. Сегодня они еще не представляют никакой опасности, но это только сегодня. Трудно сказать, какой будет динамика их развития. Трудно предусмотреть, какое решение может принять ООН, потребуется ли для предупреждения возможных угроз с их стороны военный удар или достаточно будет просто некоторых санкций, а еще проще, решения проблемы дипломатическим путем. Например, совершенно ясно, что новый удар по Сирии качественно ничего не изменит, а угроза применения силы будет даже эффективнее. Нечто подобное можно сказать и об Иране, хотя там ситуация сложнее, и учитывая окрыленность американцев победой в Ираке, удар по Ирану более вероятен ИЗ].

Многие аналитики считают эффективными превентивные удары против международных террористов, распространителей оружия массового уничтожения, которых могут представлять собой диктаторские режимы. Так, американцы главную угрозу видят в сращивании нестабильных диктаторских режимов с международным терроризмом в их причастности к распространению оружия массового уничтожения.

Американские эксперты полагают, что защищаться только после того, как противник нанесет удар, преступно с точки зрения конституционной обязанности обеспечивать безопасность США [13]. Об этом говорится и в стратегии национальной безопасности США (2002 г.) [6]: «…упор делается не только на поддержание военной мощи США и их союзников, но и на превентивные меры по предотвращению угрозы распространения оружия, включая использование вооруженных сил за пределами Америки… Неспособность сдерживать потенциального врага, быстрое появление сегодняшних угроз и потенциальный вред, который может быть вызван выбором оружия нашими противниками — все эти причины не позволяют нам больше оставаться в стороне от происходящих в мире событий. Мы не можем позволить врагам атаковать нас первыми».

Поэтому как только выявляются источники угроз Соединенным Штатам, даже если эти источники находятся в руках каких-либо неправительственных организаций, они становятся легитимными целями для превентивных ударов США.

В этих условиях США вряд ли будут оглядываться на ООН. Доказательство факта угрозы будет представляться американскими разведслужбами своему правительству, которое примет решение, а затем постарается убедить американский конгресс и, если получится, заручиться поддержкой части мирового сообщества. Но такая поддержка не будет играть решающей роли в принятии политического решения (как это было, например, с применением силы против Ирака весной 2003 года). США видят угрозу в тех странах, которые могут нанести им неприемлемый ущерб. По этому критерию в противники Штатов попадает в первую очередь Россия. Она сохранила ядерный потенциал, и, независимо от того, дружат сегодня Путин и Буш или нет, американский истеблишмент никогда не будет доверять стране, которая имеет военный ресурс, позволяющий ей оставаться независимой от прямого шантажа. Вторая страна — это Китай, активно развивающееся государство. Соединенные Штаты не терпят сопротивления, так уж они устроены. Как двухколесный велосипед: должен ехать — иначе упадет. В такой ситуации приоритетом США становится устранение субъекта — носителя политической воли и возможного военного сопротивления. Но в лоб этого не сделаешь. Поэтому выбивание из обоймы таких стран, как Ирак, Иран или Северная Корея, строится по принципу их связей с Москвой или с Пекином ИЗ].

В последнее время дискуссия по вопросу концепции превентивных ударов резко обострилась, особенно когда стали высказываться мнения в пользу применения в превентивных ударах ядерного оружия [12]. Сопоставляя американскую стратегию национальной безопасности, включающую концепцию превентивного удара, с сообщениями об активизации в США разработок и производства ядерного оружия, эксперты делают вывод о том, что в превентивных ударах может использоваться и ядерное оружие. Аналитики Пентагона уже вовсю занимаются выработкой критериев допустимости использования ядерного оружия. Некоторые условия уже сформулированы и вошли в отчет о состояния ядерных вооружений, недавно подготовленный военным ведомством США [11]. В результате в мировом сообществе возникли серьезные сомнения в искренности руководства США, которое на фоне заявлений о необходимости соблюдения договора о нераспространении ядерного оружия расширяет свой ядерный арсенал и готовится перейти от стратегии ядерного сдерживания к тактике превентивных ударов, тем самым, провоцируя мировое сообщество на новую ядерную гонку.

Нам кажется, что практическая реализация отдельными государствами рассмотренной выше концепции превентивных ударов будет стимулировать создание военных союзов или блоков вокруг этих государств, а это повлечет за собой новую гонку вооружений, что наше поколение уже пережило.

Таким образом, в новых геополитических и военных реалиях при наличии различных точек зрения на характер будущих войн утверждается единое мнение: существующие формы предотвращения военных угроз уже недостаточны и поэтому требуются новые подходы, основные из которых и были рассмотрены выше.

Военные аналитики на Западе полагают, что при идентификации и прогнозах военных угроз следует исходить из размеров военной мощи противостоящей стороны и возможностей ее наращивания в течение определенных промежутков времени, наличия и остроты противоречий между государствами, особенно непреодолимых в рамках мирного времени, и намерений военно-политического руководства по их разрешению. Считается, что военная угроза возникает, если векторы этих составляющих совпадают. В зависимости от темпов эскалации военной опасности и перерастания ее в военную угрозу следует определять возможности ее нейтрализации как без применения, так и с применением военной силы.

Основное внимание фокусируется на политических, экономических, социальных и информационно-психологических мерах, разработке конвенций, соглашений и других документов, направленных на предотвращение применения оружия массового поражения. Однако хотя в этой области уже выработано множество норм международного права и имеется немало гуманитарных организаций, способствующих их реализации, правовые нормы не соблюдаются, подрываются многие важнейшие международные договоры, снижается авторитет таких мировых институтов, как ООН и ОБСЕ, призванных не допускать развязывания войн и вооруженных конфликтов.

Для более эффективного предотвращения любых военных угроз человечеству требуется разработать комплекс взаимоприемлемых дополнительных мер, предусматривающих, в частности, переход к новому политическому курсу с преобладанием политических критериев над военными, разработку концепций предотвращения конфликтов на ранних стадиях их развития. Идеи обеспечения «супербезопасности» (например, разработка стратегической оборонной инициативы, стратегической системы противоракетной обороны и др.) всегда олицетворяют краткосрочные интересы правящих элит и не могут компенсировать отсутствие политики обеспечения долгосрочных интересов нации.

Современные тенденции развития международных отношений принижают роль силового фактора и выдвигают на первый план факторы экономического, технологического, гуманитарного, экологического характера. То, что сегодня выглядит воплощением стабильности, завтра оказаться неустойчивым. В стабильном государстве заинтересованы не только ее граждане, но и серьезные иностранные предприниматели, желающие вкаладывать инвестиции и развивать свой бизнес.

Угрозам национальной безопасности, имеющим сложную природу, нужно противопоставлять адекватно сложную и разнообразную систему соразмерной защиты. Необходимо активно применять упреждающие технологии «демпфирующего» типа, гасящие разрастание конфликтов до острой фазы. Государство и общество должны развивать публичную составляющую информационно-прогностического обеспечения национальной безопасности — ведь нередко участники конфликта идут на его обострение, не оценивая отдаленных последствий своих действий для защищаемой ими системы ценностей.

Необходимо создать систему международной экспертизы по оценке угроз в различных регионах и в соответствии с выдаваемыми прогнозами формировать в обществе объективное представление о них. Если международная экспертиза установит, что уровень угроз превышает возможности невоенных мер, то надо опираться на реальную военную силу, применение которой должно санкционироваться системой коллективной безопасности (ООН или ОБСЕ).

Опыт ведения «холодной войны» показал, что общество, даже имея на вооружении самые мощные виды военных средств, способно предотвратить наступление второй, высшей фазы войны. В связи с этим заметно возрастает роль мирного периода и первой фазы войны. В этих условиях должны быть трансформированы функции политических и военных средств, придавая им роль прежде всего фактора предупреждения, сдерживания и даже устранения потенциальных военных угроз.