Чтение онлайн

— Может, лучше я?

Иван оказывается рядом, подхватывает на руки, прижимает к себе. Его пальцы снова входят внутрь, находя самые отзывчивые точки. Что-то колышется на волне, заставляя скосить глаза.

— Забыл снять, — фыркает Иван, провожая взглядом уплывающий презерватив. — Все, пизда экологии и высшей водной растительности.

Не могу удержаться, хохочу, как пьяная русалка.

— Ты сказал, что взял резинки, — жирно подчеркиваю множественное число. — Значит, есть еще?

— Есть, — отвечает он голосом змея-соблазнителя и закрывает мне рот глубоким поцелуем.

Холодная вода не спасает, все тело горит, а там, где его пальцы, — сильнее всего.

Боже, как хорошо! Только не останавливайся!..

_____________

*Известная шведская экоактивистка

Иван

июль 2022 года

Рация захрипела, захрюкала, забулькала.

— Иван, на связи?

— Да, Надюш, привет.

— Ты где?

— Из Куги иду, Коник справа.

— К нам не хочешь завернуть?

На биостанции я был три дня назад, что им могло от меня понадобиться? Вряд ли соскучились, у них и так там весело: трое сотрудников и прикольный охальник дед Ленька — за лаборанта и прочий технический персонал. Уже открыл рот отказаться, но сообразил, что это возможность убить время. Возвращаться к себе не хотелось, хотя бы до вечера.

— Ок, скоро буду. Покормите? А то я с утра без росины во рту.

— Покормим, — хмыкнула Надя. — Давай, плыви.

Грозы ничего не предвещало. Встретили, за стол посадили, накормили, а потом Надя выдала:

— Ты, Иван Федорыч, давно пиздюлей не получал?

— Э-э-э? — я чуть не подавился печеньем.

— Какого хера мне твоя баба питерская звонит и жалуется, что ты ей помогать отказываешься?

Так, приплыли. Мне и в голову не могло прийти, что Саша найдет телефон и позвонит Надежде. Я и сам-то им пользовался раза три за два года.

— Надя…

— Пока еще Надя, но не стоит доводить до Надежды Макаровны. Ваня, нам за каждого научного пиздострадальца копеечка капает. Мы их должны в попу целовать, на руках носить и какаву в постель подавать. А ты тут выдрючиваешься. Учти, когда нам финансирование порежут, именно я буду решать, кого на лопате вынести. И что-то мне подсказывает, без тебя мы не погибнем. У нас Мишка эколог, если что — справится. Так что, любенький мой, гонор свой поумерь, будь ласочка. Как только девушка открывает рот, ты подрываешь свою перделку и несешься делать то, что она скажет. Компран?

— Уи*, - буркнул я, чувствуя себя школьником в кабинете директора.

Наденька на самом деле была здоровенной мужеподобной бабищей предпенсионного возраста. В хорошем настроении милая и обаятельная, в плохом она становилась похожей на разъяренного щитомордника. И не дай бог оказаться в зоне поражения. А уж если это самое плохое настроение вызвал ты — туши свет. Я рассчитывал поболтаться у них пару часиков, но после этой содержательной беседы самым разумным было исчезнуть со скоростью визга. По крайней мере, пока Надя не успокоится.

— Привози к нам девушку, — предложила она, выйдя приводить меня на причал. — Все веселее будет.

Я чуть не ляпнул снова, что никакая она не девушка, а моя бывшая, но вовремя прикусил язык: вот так палиться было бы глупо. Хватит того, что Сашке-шоферу сказал, но тогда у меня совсем шарики за ролики заехали. Надя сама была в разводе, не стоило усугублять и дразнить гусей.

Внутри кипело и бурлило, раздражение требовало выхода. Конечно, я мог вернуться домой и вылить его на Александру Андреевну, но это было непродуктивно. Поэтому развернулся на юг и пошел вдоль берега в сторону целлюлозно-бумажного комбината, который был моей перманентной жопоболью. Как раз подошло время брать там пробы воды.

Построили его еще в тридцатые годы прошлого века, тогда же деревянными бейшлотами** перекрыли стоки двух рек — Ваймы и Сухой Волы. Уровень воды в целом поднялся незначительно, но большой залив на юге стал пригоден и для промышленных целей, и для лесосплава. В советские времена за очистными сооружениями худо-бедно следили, в девяностые все пришло в упадок. Не закрылся комбинат только потому, что остался чуть ли не единственным в стране, выпускающим подпергамент — бумагу для мешков. Тогда же полностью прогнившие деревянные плотины заменили бетонными нерегулируемыми дамбами.

В нулевые местные экоактивисты бурно требовали лавочку прикрыть, однако, как часто бывает, весь пар ушел в свисток. Комбинат продолжил работать, хотя очистку немного модернизировали. Но именно что немного. С химическими загрязнениями она справлялась, а вот с биологическими — так себе. Бурое цветение в южной части озера с почти стопроцентной вероятностью было связано именно со сбросами органики. Раньше диатом там практически не водилось.

Самое поганое, что пробы, хоть и бултыхались у красной черты, все же за нее не выходили. Формально придраться было не к чему. Я не раз ругался с главным инженером очистных сооружений, писал докладные, однажды даже добился приезда комиссии, которая, разумеется, не нашла грубых нарушений. Поругался и сейчас, хотя мы оба понимали, что это рутинный процесс. Инженер вяло отмахивался, как лошадь отгоняет хвостом слепня, я выпустил пену и уехал.

Вот только выпустил не до конца, потому что моментально сорвался на Сашу, едва успел войти в дом. Она сидела за столом и ела макароны с тушенкой, уткнувшись в ноутбук.

Изжога плеснула в уши. Я терпеть не мог ее манеру есть. Одна она всегда либо ела за компом, либо за столом, но пырилась в книгу. Как вариант — в телевизор. Клавиатуры у нее вечно были засвинячены крошками и чем-то пролитым и засохшим. Стратегический запас еды на голодный год. Если мы сидели за столом вдвоем, неважно, дома или в ресторане, выходило немногим лучше. Саша говорила с набитым ртом, глотала, толком не прожевав, роняла крошки, капала на стол и себе на колени.

— А ты не пробовала для разнообразия жевать? — спрашивал я. — У тебя и язва потому, что ты ешь, как троглодит.

— Ну вот ты жуешь, а у тебя все равно гастрит, — огрызалась она.

Скрипнул зубами, отвернулся, но когда Саша, помыв посуду, мяукнула про свои пробы, сорвался. И ее кляуза Наденьке пришлась очень кстати. Покатилось по накатанной к скандалу, но неожиданно она развернулась и ушла к себе. Это маленько остудило. Поел, затопил баню и пошел с белым флагом. Раз уж не удалось ее выгнать, все равно придется возить по озеру. Принцип не стоил войны с начальством.