Чтение онлайн

– Мне вздумается посадить вас за парту. Здесь и сейчас. Господин вице-адмирал! Сколько вам понадобится времени?

– Не более получаса, Виктор Максимович… – откликнулся Пряников.

– Приступайте.

Выходя из каюты, главком старался не встретиться взглядом с Вяликовым. Боже упаси! Но для дела надо.

Ординарец сделал ему чаю. Сомов глотал несладкий настой на терранских груздях – чай ни в каком виде не хотел приживаться на Терре-2, а груздь, если его со знанием дела приготовить, мертвого из гроба подымет – и пытался определить чувство, плескавшееся в нем без малого час. Он был счастлив. Он был беззаветно счастлив, найдя тот самый ход, лучший, выигрывающий. Счастье оказалось столь высокого качества, что даже стыд его не брал. Да, Катенька и дети бог знает где, и с ними нехорошо. Да, сейчас один человек в годах пытает другого человека в годах, причем испытуемый когда-то был капитаном корабля, на котором Сомов служил в невысокой должности судового инженера. Да, он устал, как собака…

И один хрен, давно Виктор не испытывал столь оглушительного наслаждения.

Всю жизнь он шел к большому настоящему делу. Всю жизнь мечтал о нем, как мечтает всякий настоящий мужик. Всю жизнь натянутой струной звенела в нем тоска: нет, не будет, нет, пройдет мимо. И всю жизнь он готов был сделать шаг из строя и получить тот самый, единственный приказ. Собрать тот самый, единственный корабль. Совершить тот самый, единственный маневр… И абсолютно так же готов был Хосе Лопес. И адмирал Пряников. И оабовец Миколайчик. И добрая половина поискового контингента. Вся Терра, стремительно поднимаясь, давно желала большого настоящего дела, рывка, победы. Мужские души томились от напряженного ожидания. Наверное, женские души волновало то же самое, но женщин Сомов знал худо – кроме своей матери и своей жены… А вот мужчины – да, те точно ждали и терзались. В их сердцах пели древние флейты, и жизнью стоило бы рискнуть, ради того, чтобы подняться до высоты их мелодии…

Нет в мире более мужского чувства, чем жажда высоты.

Мужчина, не достигший своей вершины, хуже чем бесплоден. Простить его в силах только Бог.

Вершина сама явилась к Сомову и как будто сказала: «Ну вот я. Возьми меня!» В ответ он сделал первый шаг и встал на путь конкистадора…

Минуло полчаса. Виктор тихо вернулся в каюту. «Экзаменатор» и «абитуриент» были настолько увлечены беседой, что в первые секунды не заметили его прихода.

– …арткомплексы высокой концентрации, поставленные женевцами на линкоры в тридцать третьем году?

– Крайняя уязвимость, господин вице-адмирал. Они сами к тридцать шестому году отказались от идеи концентрировать огонь.

– Но на пока вооружении остались два линкора как раз с этими…

«Наконец, заметили…» – Сомов жестом предотвратил их попытку встать. Есть устав. А есть нечто выше устава.

– Ваши впечатления, Иван Филиппович?

– Простите стариковскую сентиментальность, Виктор Максимович, но – высший балл! Поистине выше всяческих похвал.

– Отлично. Вы здорово облегчили мне жизнь.

Виктор на секунду задумался: стоит ли ему извиниться перед Вяликовым за эту процедуру. И решил – не стоит. Катенька однажды воспроизвела ему древнюю поговорку: «Назвался груздем – полезай в кузов». По ее словам это означало следующее: тот, кто считает себя грибом, должен всегда помнить о кузове грузовика, куда грибники старых времен имели обыкновение складывать свою добычу. Вяликов сам напросился в кузов. Остается считать его груздем.

– Я приказываю вам, Даниил Дмитриевич, сформировать и возглавить мобильную эскадру… – дальше он говорил примерно то же самое, что и Пряникову. Только сектора указал другие. Нью-Скотленда и новых евреев.

– …Что дадите, Виктор Максимович?

Пряников мягко улыбнулся в усы.

– Крейсер дам один. Броненосный. Зато самый быстроходный.

Пряников уже не улыбался. Самый быстроходный, по идее, обещали ему…

– «Святую Троицу»?

Главком рассмеялся.

– Нет. Вообще-то «Святая Троица» уже занята. Но «Афон» получите, а это ненамного хуже.

Вяликов молча кивнул. «Афон» – головной крейсер из новенькой «сенявинской» серии – действительно был ненамного хуже. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, насколько головная терранская верфь Русского сектора хуже Российской императорской верфи имени Екатерины III…

Сомов, как бывший корабел, мысленно заменил слово «хуже» на слово «моложе». Мы просто моложе. Но мы быстро учимся.

– …И два быстроходных транспорта с боезапасом, топливом, пищей. Чтобы вы чувствовали себя там более независимо…

Вяликов среагировал быстрее своего экзаменатора и гораздо менее корректно:

– Чушь какая! Не меньше четырех бригад…

– Не будем терять времени! – перебил его Сомов. И вкратце пояснил идею.

– …хм…

– Что – хм, Даниил Дмитриевич?

– Рискованно… И все же… как будто в рамках осуществимого, Виктор Максимович.

– Проверите на своей шкуре – с настоящего момента это входит в вашу боевую задачу. Приступайте к выполнению сейчас же. За вами, господа адмиралы, закрепляется право совместно отобрать все необходимые корабли, кроме, разумеется, крейсеров – с ними вопрос решен. Через полтора часа я жду вашего доклада по составу эскадр. Какие-то вопросы?

«Экзаменатор» и «абитуриент» переглянулись: жестковато забирает мальчик… Но ответили так, как им и следовало ответить:

– Вопросов нет, господин вице-адмирал.

После их ухода Виктор вызвал оабовца Миколайчика и имел с ним длинный, сложный, неприятный разговор. Потом вызвал капитана ремонтного корабля-дока «Кит» и имел с ним долгий, сложный, совершенно нейтральный разговор. Надиктовал приказ о назначении вице-адмирала Пряникова и контр-адмирала Вяликова на новые должности. Дождался их доклада. Выслушал. Утвердил. Сказал: «Действуйте!»

И провалился в сон.

…Из-под ног катились неровные беловатые камешки. Гора крошилась, под тонким слоем земли и травы прятался ее известковый скелет, продырявленный водами в тысяче мест. Низенькие деревца, чахлая травка, кустарник стелится у самых подошв, отчаянно вонзая в темную почву жадные коготки корней. Слева нависал утес, весь в рукотворных пещерках, словно в черных оспинах, грязно желтый – когда солнце выходило из-за туч, и нежно-кремовый, – когда пряталось за облачным пологом.

Внизу было теплее. Они поднялись метров пятьсот. Может быть, на семьсот. Тут наглый ветерок принялся засовывать холодные шупальца под одежду. Виктор зябко ежился. И в то же время пот заливал ему лоб.

– Эй! Эй! Черепашье семя! Догоняй.

Он не ответил. Он прибавил ходу.

Катенька там, наверху, как видно, смутилась. Может быть, задала себе вопрос: «Зачем я дразню его? Чем я тут величаюсь?» Оттуда, с высоты тридцати еще не пройденных им шагов, донеслось:

– Ничего. Осталось совсем чуть-чуть. Сейчас все кончится, Витя…

– Не беспокойся, я вижу.

Легкая, скорая в движениях, его супруга когда-то бегала по маленьким заковыристым горкам и настоящим каменным чудищам что твоя горная коза. Это был один из бесконечного реестра видов спорта, которыми она занималась в юности. Теперь ее тело, изголодавшееся по узеньким наклонным тропинкам, по вертикальным маршрутам, по альпинистским финтам и разносолам, радостно взлетало наверх.

И он, неплохо тренированный мужик, едва поспевал за ней.

Кажется, вчера она еще говорила о бадарках. Или нет? О байдарках? Верно, о байдарках. Она сказала: «В следующем году я покажу тебе, какой это блеск – сплавляться на байдарках». Задумалась, наморщила носик и добавила уже всерьез: «Пойдем вниз по Рыжухе, мимо Спаса-на-порогах… а может, до самой Погремушки…» – «Катенька, ты меня прости, тупого неученого солдафона…» – «Ась?» – «Что такое бадарки?» – заливается хохотам, шельма глазастая. – «Нет, ты все-таки объясни…» – заливается пуще прежнего. – «Зато ты ни рожна не понимаешь в актиниевых двигателях». – «Точно, Витя. И в „Уставе гарнизонной и караульной службы“». – «Признаешь все-таки? Моя взяла». – «Друг милый, конечно. признаю и прощаю. Сначала ты их строил, потом ты на них летал…» – «На бадарках? Ты путаешь, Катенька, на рейдерах…» – почти падает, поросенка, от смеха. Интересно, слюнки от восторга пустит фонтанчиком или нет? – «Нет, ты толком объясни…» – «Да Витя, я корабли твои имею в виду. Строил, летал, света белого не видел, шкуру редко чесал, соль в еду не клал, из пещеры, однако, не выходил… десять лет флот ходишь, байдарка-байдарка, однако, не видел… Это лодки. Такие спортивные лодки». – «Что, космические? Род яхты с легким антигравом в ходовом комплекте… Опять смешинка в рот попала! Хочешь воды? Холодненькой?» – «…косми-и-и-иче-ехехе-еские…» – «А хочешь рубашечку новую подарю? Отличная рубашечка…» – «Ты это к чему, Витя?» – «Да вот, гардероб твой неполон… Рубашечки не хватает» – «Какой еще рубашечки?» – «Смирительной!» Тут она прицепила к его волосам репей и полезла бороться.