Чтение онлайн

– Добрый вечер, – еще раз поздоровалась Софья и протянула пирог.

Соседка улыбнулась, пригласила на кухню:

– Как вкусно пахнет, проходи скорее, чайник уже закипел.

Разувшись, Софья прошла босиком по чистой прихожей, коридору в широкую кухню. Комната была женской, с множеством полотенец, вышитой скатертью и прихватками, висящими на тщательно прикрученных к стене креплениях. И вместе с тем оснащенной всеми этими эффективными современными бытовыми приборами, которые здорово облегчают жизнь хозяйки. Некоторых из них не было даже у Софьи.

Пока Лидия Ивановна резала пирог, девушка внимательно рассматривала странный прозрачный агрегат в несколько ярусов:

– А что это такое интересное у вас?

Соседка обернулась:

– Это прибор для высушивания. Можно на зиму яблоки сушить, грибы. Попросила сына привезти, давно хотела попробовать.

– Интересно. Вам помочь?

– Нет-нет, садись.

Софья села на кушетку. На гладком столе лежали плетеные крючком милые салфетки под горячее.

– Скандальное заявление сделали матросы грузового судна "Скат", – сообщил диктор новостной передачи, которую транслировал плоский телевизор, встроенный в одну из панелей глянцевого кухонного гарнитура, камера показала несколько обеспокоенных лиц. – Выполняя рейс, они натолкнулись на дрейфующую двухпалубную яхту класса люкс без людей на борту. Как позже выяснилось, это был район Бермудского треугольника…

Лидия Ивановна приглушила звук телевизора и толкнула соседний ящик, чтобы достать чашки и ложки. С соседкой Софья познакомилась почти сразу после того, как въехала в новый дом после ремонта. Женщина пришла к ней в гости с горой ватрушек и такой же порцией приветливости. Не привыкшая к доброте Софья сперва не разобралась даже, как себя вести, потом впустила милую старушку в дом, и они разговорились. Оказалось, что женщина и сама совсем недавно поселилась в этом частном секторе. Друзей у нее немного, потому что в основном дома новые, в них живут молодые семьи, у которых другие интересы. Рассказала, что дни ее заполнены уходом за домом и цветами. Ещё она вяжет сыну свитер к дню рождения, но только об этом ни-ни, секрет. Потом Лидия Ивановна пригласила Софью в гости. Девушка пообещала, но несколько предыдущих договоренностей сорвались из-за непредвиденных проблем на работе. И вот, наконец, Софья смогла прийти.

– Какой красивый пирог, – сказала Лидия Ивановна, ставя угощение на стол рядом с чаем.

Затем насыпала в вазочку конфеты, сушки. Огромная кофемашина, покрытая сталью и черным стеклом, пропищала. Женщина взяла с нее кружку и тоже поставила на стол.

Кофе явно предназначался кому-то еще. Софья нахмурились. Лидия Ивановна тем временем подошла к окну, выходящему на другую сторону дома, и крикнула:

– Дорогой! Заканчивай, кофе готов!

Направляясь обратно к столу, она заговорчески улыбнулась соседке:

– Остановить его может только кофе.

– А кто там? – Софью начали одолевать нехорошие мысли.

Женщина села на кушетку рядом:

– Это сын. Приехал скосить траву. Опять выросла. Завтра буду собирать граблями.

Что-то внутри у Софьи сжалось от предчувствия, когда в прихожей послышались шаги. Через секунду в дверях появился сын – Чернов Демид Евгеньевич собственной персоной. В кроссовках, потертых джинсах и черной футболке. С головы до ног Чернов был покрыт травой и выглядел совсем как деревенский смуглый парень. Правда, с въедливым и прямым взглядом.

– У нас гости? – выдержав паузу, Демид обратился к матери.

– Должна сказать, сын, ты отвратительно воспитан, – строго объявила Лидия Ивановна. – Сначала следует поздороваться. И да, у нас гости.

Чернов посмотрел на Софью в упор:

– Вечер добрый.

– Добрый, – выдавила она.

– Я приму душ, – равнодушно бросил он матери, взял со стола кофе, обдав запахом свежей травы, и вышел.

Через минуту со второго этажа послышался звук льющейся воды. Софья проглотила пирог. Угораздило же ее, нарочно не придумаешь.

– Я, может быть, пойду? – с надеждой спросила.

Лидия Ивановна замотала головой:

– Нет-нет, ты же только пришла. Если это сын смущает тебя, не беспокойся. Он скоро уедет.

Не похоже, пингвин плескался в душе на полную катушку. Софья перевела взгляд в окно. На клумбе пышно цвели лилии. Соловей запел из зарослей сливы на заднем дворе. Стоит, вероятно, настоять и пойти домой, но там тихо, одиноко, а Софья предвкушала поход в гости и старательно пекла пирог не для того, чтобы напыщенный болван все испортил. Прямо скажем, появление Чернова на пороге кухни было не просто неожиданным – оно перевернуло картину мира. Раньше в голове Софьи существовали несвязанные между собой острова: работа, дом. Люди, дела, задачи, которые были на работе, никак не могли проникнуть на соседний остров. В "Хвосте кометы" можно быть деловой, резкой и результативной, дома – мягкой и расслабленной. Объявившись в непредназначенном для него мире, Чернов все испортил. Смешал.

Демид шагнул из душа, вытер полотенцем кожу и волосы, обернул бедра. Это просто анекдот какой-то, чтобы очередной кандидатурой в невесты мать выбрала не кого-нибудь, а именно мадам Светополову. Чернов прошагал босиком по коридору второго этажа в спальню. Он даже не удивится, если девица сама выбрала себя и внушила матери. После проклятого патента он мог ожидать от нее чего угодно. Демид надел легкие трикотажные брюки и белую футболку, спустился по лестнице.

Софья так и сидела вместе с матерью за столом, рассеянно жевала пирог. Первое удивление развеялось, и теперь Чернов рассмотрел, как преобразило девушку летнее шифоновое платье с цветочным принтом. Как раз такой наряд и подходил диснеевской принцессе. Софья выглядела милой и домашней, что никак не вязалось в голове Демида с той конкуренткой, которая влепила ему пощечину, а потом прошла по головам и, возможно, собственной совести, ради патента.

Чернов молча подошел, сел за стол. Лидия Ивановна положила ему пирог:

– Сонечка испекла. Такой вкусный.

Демид глянул на "Сонечку" серьезно. Какова гарантия, что в нем нет какой-нибудь дряни? Похоже, он становится параноиком. Пирог оказался реально вкусным – закачаешься. Демид съел два куска и даже не упал замертво. Все в полной тишине.

– Ну, – Лидия Ивановна встала. – Я на минуту отойду, сейчас вернусь.

Чернов, прищурившись, проводил мать взглядом. Вот же проклятье – ему 30 лет, а попался на такую простую уловку, как мальчишка.

Софье в отличие от Демида кусок в горло не лез. Из окна продолжала раздаваться трель соловья, запах пионов носился по кухне, вечернее солнце золотило гарнитур. Идиллическую картину нарушал мужчина, который никоим образом не мог находиться тут. Это как на полотно Мане вдруг приклеить черный квадрат. Нонсенс.

– Мое восхищение, пирог чудесный, – сказал Демид, отставил тарелку.

Похвала была искренней, и Софья задалась вопросом, знает ли он уже о патенте. Ведь последние сказанные им слова были угрозой и требованием не стоять у него на пути. Вот она встала – что дальше?

Демид вдруг подался вперёд, точно так, как тогда в телевизионном ролике, Софья уставилась в зелёные глаза под густыми раскосыми бровями.

– Итак, какими судьбами? – спросил он. – Или судьба тут ни при чем?

– Вы намекаете, что я специально напросилась в гости?

Он молчал, и Софья вдруг засмеялась – нет, это просто нелепо!

– Вот только не говорите, что и дом я купила по соседству, чтобы быть к вам поближе!

Демида удивила ее беспечность и явная улыбчивость. На бизнес-мероприятиях, в записях интервью и тогда, на празднике в "Лекто", она была совсем другой, холодной (за исключением горячего кружевного топа под пиджаком, конечно). Теперь же Софья выглядела теплой и беззащитной. Это интриговало.