Чтение онлайн

Слишком многих унесла на своих крыльях эта ночь. Слишком многих.

В своей комнате я не задержался надолго. Здесь мне нечего было делать. Все, что представляло для меня ценность — было при мне. А все остальное — уже было незачем.

Я неловко вскинул руку Саше на прощание и добавил, что я обязательно буду на похоронах. И тут же выскочил в коридор. Я направлялся в другой корпус. Туда, где находилась комната Лины. Не знаю почему, но я был уверен, что должен там побывать. Фигурка сурка твердила мне об этом. Твердила, что только так я обрету покой. А я…

…Я не стал сопротивляться ее воле. Так как и сам желал побывать в том месте, где спала моя возлюбленная. Там, где она, лежа в кровати, думала о чем-то совершенно ином. Возможно, обо мне. А может и том прошлом, что мучило ее так же, как и меня — мое.

И вот, пройдя из одного корпуса в другой, я стою перед дверью в ее комнату и боюсь войти внутрь. Какой-то внутренний страх, не позволял мне зайти.

Но я решился. Дверь отплыла в сторону, и я оказался в ее комнате. Лина жила одна, поэтому ее вещи располагались не только на ее половине комнаты, но и на другой. На соседней кровати лежали ее джинсы и какая-то футболка. Но я пришел сюда не за этим.

Как и у меня, у Лины была тайна о прошлой жизни. И после того уже, кажется, давнего разговора, я знал, что и под ее подушкой лежит что-то, что всегда напоминало ей о прошлом.

Приподнял подушку, а там была вдвое сложенная фотография. Я взял ее в руки и не стал раскрывать. Это ее тайна и она должна быть скрыта вместе с ее телом. Возможно, я и хотел узнать, что же изображено на этой фотографии, но не мог себе позволить вторгнуться в ее запретный мир. Если бы она хотела — она бы мне все рассказала. Может, Лина и хотела рассказать, но время не позволило ей сделать это. А может, думала, что тайна должна уйти вместе с ней в могилу. А я одобрял ее взгляды на жизнь.

Положил фотографию в карман, еще раз оглянув комнату. Еще совсем недавно она спала в этой кровати. Жила здесь и не догадывалась, как скоро старуха с косой придет за ней. Но что сделано, то сделано. Былого не воротишь.

А потом я взглянул на зеркало, увидев в отражении самого себя. Лицо усталое, под глазами синяки. А вот сами глаза…

…Они больше не были разноцветными. Да и линз я не одевал. Я еще с того разговора, после которого снял их — выбросил. Но теперь, мои глаза были голубыми и имели естественный цвет. Такое чувство, что гетерохромия прошла. Но я знал, в чем было дело.

Маленькая фигурка сурка, что лежала в моем кармане. Она легонько вибрировала, видно знала, что я пребывал в некоторой растерянности. Именно она сменила цвет одного моего глаза. Вот такое вот особенное свойство предмета на человека с врожденной гетерохромией…

База Консорциума, окрестности.

Так сложилось, что первым мы хоронили Серегу. Я смотрел на его тело, но пребывал совершенно в другом месте. Да простит меня его дух, но не он являлся тем, ради кого я находился здесь. Хотя в дань памяти, я, как и все остальные, бросил в его могилу горсть земли. И тут я вспомнил слова Роулинсона о том, что это не детский лагерь, а самая настоящая война. Да, так и было.

Потом, когда гроб с телом Сереги был погружен в землю, а могила засыпана землей, мы отправились к следующему свежевырытому месту погребения. Как я позже узнал, могилы копали Серж со Сталкером, не жалея себя и своих сил.

В тоже время Стас с Сашей, где-то смогли раздобыть мраморные надгробия, на которых еще совсем недавно были выгравированы имена наших павших друзей.

И вот, мы стоим у ее могилы. Гроб открыт, но на нее я смотреть пока не могу. Лишь уставил свой взгляд на ее надгробную плиту, на которой уже выгравировано ее имя и нанесен рисунок, отображавший ее милое личико.

Никто почти ничего не говорил. Лишь Мария с Юлей, стояли в стороне, опершись на плечи друг друга, то и дело всхлипывая, стирая с лица слезы. А я даже не мог выдавить из себя слезинку. Во мне что-то сломалось. Умерло вместе с ней. И сейчас, я погребу под землей не только тело Лины, но и частичку себя. Все будет именно так и никак иначе.

А теперь, я все-таки перевожу взгляд с мраморной плиты на ее тело. Такая невинная. Глаза закрыты и нет того чувства, что она умерла. Да нет же! Она просто прикрыла глаза и крепко-крепко спит. Стоит к ней только подойти, поправить челку, поглаживая ее по голове и легонько поцеловать, чтобы она проснулась. Спящая красавица. Мой ангел, скрестивший на груди руки.

Я подошел поближе к гробу и смотрел на нее, без всякой возможности оторвать свой взгляд. Неловко достаю из кармана фотографию, которая таит в себе тайну ее прошлого, и вкладываю ей в руки. Но даже после этого я не убрал свои. Продолжал держать ее.

А затем погладил ее по волосам. Ну не могла она умереть. Это неправильно. Это просто чья-то гнусная ложь!

Склоняюсь на ней, сложив свою голову на край открытого гроба, продолжая гладить ее по волосам.

— Это я во всем виноват! — совсем тихо произнес я.

Теперь я почувствовал, как по моей щеке пробежала слеза.

— Вот бы вернуть все назад. Возвратиться в тот момент, когда это еще не произошло. Тогда я бы смог уберечь тебя. Смог бы спасти!

В кармане совсем тихонько завибрировала фигурка сурка, что я даже машинально засунул руку в карман джинсов и сжал ее в ладони. Картинка перед глазами расплылась, и я увидел тот момент, с чего начинался тот самый злосчастный вечер. Черно-белая картинка пробегала перед глазами, словно при ускоренной прокрутке. Я видел и наш первый поцелуй. И то застолье в ресторане. И первые моменты того, как началось вторжение. Видел, как мы находились на главной площади, отбиваясь от ренегатов. А затем наш скорый уход оттуда к хранилищу. Как мы добрались до жилого комплекса. Меня подстрелили, и Лина перевязывала мою ногу.

А вот потом, все пошло совершенно иначе. Мы не отправились на лифте к хранилищу. Лина дотащила меня в одну из комнат и хорошенько забаррикадировала вход. Мы сидели на полу, опираясь спинами о чью-то кровать. Я обнял ее, а она ластилась ко мне.

Вот как могло все быть. Все могло быть иначе. Мы могли бы все исправить!

Но после, сурок показал мне то, чего я не желал увидеть.

Дверь вынесли и внутрь ворвались ренегаты. Я увидел вспышки выстрелов. И теперь мы вместе, обнимая друг друга, должны были пойти дальше, покинув свои бренные тела. Старуха с косой пришла за нами двумя.

Но нет! Этого не могло произойти! Сурок просто показывал мне то, чтобы заставить поверить меня в безысходность ситуации. Но я продолжал не верить в показанное мне. И картинка исчезла. А затем появилась другая. Все вновь было иначе. То, что уже никогда не могло произойти.

Мы опять умерли вместе. А затем сурок показывал мне еще сцены нашей совместной смерти. И не два случая, а десятки. Пока фигурка полностью не смогла сломить мой дух. Уверенность в том, что я мог ее спасти — исчезла.