Чтение онлайн

– У тебя. Ну-ка, что ты тут обо мне нагаллюционировал?

– Нага... чего?
– спросил Соткевич, растянув добродушную улыбку до самых ушей.

– Не увиливай. О чём он тут трепался целый час?
– обратился я к коллеге.

– О-о!
– сладострастно возопил Грехмановский и стал с наслаждением рассказывать, нисколько не щадя ведущего инженера...

Узнал я про себя следующее.

Отправившись утром на работу, я, оказывается, неосмотрительно попёрся через дорогу и по своему ротозейству допустил столкновение с незнакомым мерседесом. Мерседес при столкновении не пострадал, а я получил многочисленные переломы правой ноги и вывих бедра левой. Плюс сотрясение головного мозга. Это бы ещё ничего - кости срастутся, а мозги бабки вправят, но из машины выскочил мужчина в шляпе и в модном пальто с рюшечками, ухватил меня, стенающего, под микитки, впихнул в салон и мерседес умчался куда-то на двенадцатой скорости. С тех пор я исчез бесследно. Мерседес тоже. Труп мой, к сожалению, пока не обнаружен.

– Так где же ты был, Конусов?
– ликовал Грехмановский.
– И где был твой труп? И как там с твоей ногой?

– Которой?
– поинтересовался я, взглянув на свои ноги, уложенные одна на другую.
– Передней или задней?

– Э-э...
– озадачился научный сотрудник.
– У тебя даже так... Ну, любой. Но которая с переломами.

– Чёрт её знает, - засмущался я.
– У меня же, видишь ли, сотрясение было. Не помню. Домой приду, обязательно разуюсь и посмотрю, что с ней.

– А где это ты пропадал два дня?
– внезапно спросил Соткевич агрессивным тоном, уразумев, что пассивная позиция не принесёт ему пользы.

– Но сотрясение же!
– напомнил я.
– Никак вспомнить не могу. А у тебя как с головой?

Тут я пристально взглянул на ведущего инженера.

– Нормально, - заверил Соткевич.

– Тогда будь добр, сознайся, кто тебе всё это наворотил.

Соткевич взглянул на стол, усыпанный бумагами, взял с него ручку, задумчиво повертел её в пальцах и сказал убеждённо:

– Трепач он.

– А фамилия как?
– не унимался я.

– Болтун, - ответил Соткевич, но это опять не было фамилией.
– Такую информацию нельзя распространять, не проверив. Теперь что он будет мне говорить? Я ему не завидую.

– Кому?
– спросили мы с Грехмановским в один голос.

Наконец выяснилось, что столь недоброкачественную информацию распространял достойный молодой человек, звавшийся Вова Пацюк.

– Интересно, - задумался я.
– Почему такая фамилия?

– Ты обязательно поговори с ним, - попросил Соткевич, чувствуя, кажется, некоторое облегчение.
– Вот представляю его вид!

– Обязательно поговорю, - пообещал я весьма твёрдо.

Тут наступило секундное молчание, после чего Грехмановский спросил довольно вкрадчиво:

– Ну и где же ты пропадал со своим сотрясением?

– А не было его, сотрясения, - весело объявил я и рассказал простую, как народная сказка, историю: по пути на работу встретил давнего приятеля, с которым учился в институте на одном курсе. Тут начались трудности: поехали к нему всего на полчаса и загудели, конечно. В тот день до телефона я не добрался и жене позвонил только на следующий, за что теперь обязался угождать всем её желаниям до... ну, до конца месяца, наверно. Сейчас пойду к начальству, буду врать что-нибудь и каяться.

– Сходи, сходи, - пробурчал Грехмановский и поморщился. Начальство он не любил.

Однако, к начальству я не пошёл, а пошёл искать Володю Пацюка. И нашёл его на четвёртом этаже, смолящего сигарету в закутке для курильщиков.

Нашей встрече предшествовала немая сцена. Пацюк, увидев меня, замер, отвесил челюсть и выронил изо рта сигарету. Однако, поднимать её не стал. Может быть потому, что не мог достать рукой до пола. Когда я подошёл, он схватил мою руку и стал усердно её трясти.

– Ты чего?
– не понял я.

– Поздравляю, - объяснил он.
– Ты в порядке. А мне сказали...

– Кто?
– перебил я.

– Диктор телика.

На моём лице, вероятно, появилось такое изумление, что Пацюк продолжил:

– Убит выстрелом в упор. Лицо, как его... обезображено.

– Э... Не я.
– Я тоже зачем-то перешёл на краткий стиль разговора. Как узнал, что я там был?

Пацюк на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их, они были холодны, как студёная ночь.

– Земля слухом полна.

– Это точно, - согласился я, ибо понял, что больше он ничего не скажет. И перешёл к другой теме.
– Володя, не откажи в любезности. Сколько стоит килограмм того металла?

– Тебе зачем?
– Пацюк стал, кажется, смягчаться.

– Из гуманных соображений. Хочу узнать, за что люди кровь проливают. Свою и чужую.

– А ты сам каким путём уцелел?

Похоже, в глазах Пацюка мелькнуло в тот момент что-то вроде восхищения.

– Как тебе сказать... Хитрее других оказался. Так сколько стоит металл?

– Молодец, - похвалил Пацюк.
– Не посрамил. Сколько стоит... Пару таких институтов купить можно. И ещё на старость останется.

– Пацюк!
– заорал кто-то из другого конца коридора.
– К телефону. Красноярск на проводе...

Пацюк медленно сдвинулся с места, на ходу тиснул меня за плечо и пошёл прочь, неуклюже набирая скорость.

А я довольно долго стоял и смотрел в окно на серую от пожухлой прошлогодней травы поляну. Я никак не мог привыкнуть к удивительной, всё объясняющей мысли, которая упорно лезла в голову. Наконец, отцепился от стены и пошёл в канцелярию.

В канцелярии мне показали журнал учёта междугородных телефонных переговоров. Записи о звонке из посёлка Булунчук Ольхонского района в нём не было.

– Почему же два дня назад вы мне передали, чтобы я с четырнадцати до семнадцати ждал вызов из Булунчука?

– А что, вызова не было?
– удивилась завканцелярией.

– Не было.

Тогда она перелистала другой журнал и нашла запись о том, что героический Булунчук в то утро никак не мог выйти на связь с канцелярией и передал свой вызов через телефон лаборатории спектроскопии. А лаборатория, в свою очередь, сообщила им.

– Из какой комнаты вам звонили? У вас записано?
– в нетерпении спросил я, ожидавший чего-то подобного.

– У нас всё записано, - объяснила завканцелярией.
– Звонили из комнаты двести четырнадцать.

Круг замкнулся. В комнате двести четырнадцать работал Худорожков.

* * *

Зачем он послал мне ложный вызов?
– думал я, поспешно шагая домой. По какой причине ему это понадобилось?

То, что именно Худорожков заварил всю эту сатанинскую кашу, я понял сразу, как только Пацюк назвал цену металла. Не мог старший инженер пройти мимо такого жирного куска. И то сказать, какая шестёрка не мечтает стать тузом?