Чтение онлайн

— Всего 181, — ответил Одинцов

— Ну а сколько летчиков завершило процедуру переобучения на Миг-3 к сегодняшнему дню? — спросил обеспокоенно Новиков

— 62 человека, — доложил Одинцов

— Мне-то надо всего около 40 «мессеров» завалить, неужто гуртом не справятся? — удивился КомФлотом

— Ну если 40, то вопросов нет, шапками закидаем! — рассмеялся Новиков. — Одинцов, отрядите полк МиГов и полк «ишаков», из последних модификаций, — распорядился он

— А пикировщики есть? — не отставал Кожанов

— Около 60 имеется… а какая цель?

— Один аэродром, в Мамайе.

Ладно, — подвел итоги совещаний Толбухин, — командование воздушной частью будет за ВВС Южного фронта, в том числе и твоими бригадами – пусть не отлынивают. В этом случае и истребители дам, и пикировщики, и СБ получишь. Но о результатах в Москву докладывать буду я.

— По рукам, — согласился Кожанов. Воздушная часть операции вырисовывалась. — Правда, надо будет еще увязать это дело с командующим ВВС РККА.

В 19–00 25 июня 1941 года в небо над крымским полуостровом поднялось два истребительных авиаполка, укомплектованных наиболее распространенными самолетами Одесского военного округа И-16.

Заняв эшелон 6000 метров, самолеты разделились на звенья и приступили к патрулированию, обеспечив отсутствие в радиусе 50 километров над Севастополем воздушной разведки противника. Возможно, для уверенного противоборства с «Мессершмиттами» их скорости и не хватало, но самолет-разведчик Fw 189A-2, прозванный красноармейцами за свой характерный корпус «Рама», был им вполне по зубам, особенно одиночный – против звена из трех машин.

С самого утра 25 июня командиры РККФ получили команду уладить свои личные дела в связи с перебазированием флота на восточное побережье Черного Моря, подальше от немецких бомбардировщиков. Лихорадочная суета в порту как будто подтверждала скорый уход кораблей.

На рассвете 25 июня тральщики, в сопровождении сторожевых кораблей «Шторм» и «Шквал», тщательно протралили рейд.

К этому моменту командование флота получило очередной доклад от направленных утром 22 июня в дальний дозор к черноморскому берегу пролива Босфор двух подводных лодок типа «С» IX-бис серии (С-31 и С-32), что боевых кораблей противника они не наблюдают. Кожанов опасался, что в Черное море войдут силы итальянского флота, и сразу по приведении флота в боевую готовность № 1 распорядился установить для 2-го дивизиона 1-й бригады подводных лодок следующее боевое расписание – пара «Эсок» 2 недели дежурит у пролива, другая пара – использует одну неделю для отдыха и одну неделю для ремонта. Смена караула – на точке дозора.

Разумеется, с рассвета 22 июня на средних и малых дистанциях в воздухе висели гидросамолеты МБР-2, а к дальнюю зону иногда захватывали разведывательные самолеты Р-10, практическая дальность которых 1300 километров позволяла фактически только долететь туда и обратно, и около 15 минут над горлом пролива.

Наконец, в 13–00 25 июня 1941 года, ядро Черноморского флота вышло из Севастополя и направилось на юг, в открытое море. Главную базу покидала эскадра, которая была сформирована из следующих кораблей:

– Линкор «Парижская коммуна»,

– Отряд легких сил в составе крейсеров «Ворошилов» и «Молотов»,

– 2-й дивизион эсминцев в составе шести эсминцев проекта 7 (война застала лидер «Ташкент» в Николаеве, в доке завода имени 61 коммунара) "Быстрый", "Бодрый", "Бойкий", "Безупречный", "Бдительный", "Беспощадный"

– 3-й дивизион эсминцев в составе лидеров «Москва» и «Харьков» и трех эсминцев проекта 7у "Смышленый", "Сообразительный" и "Сердитый"

– 9 тральщиков типа Фугас.

Линкор «Парижская коммуна»

Крейсер «Ворошилов»

Эсминец проекта 7 «Бдительный»:

Лидер «Москва»

Тральщик типа Фугас

Эскадра со скоростью 14 узлов вышла из Севастополя и направилась на юг, в открытое море. Охрана водного района возлагалась на Бригаду крейсеров типа Светлана ("Червона Украина", "Красный Кавказ" и "Красный Крым"), 1-й дивизион эсминцев, состоящий из пяти эсминцев типа «Новик», и сторожевые корабли.

Воздушный зонтик, в составе которого к тому моменту уже произошла смена авиаполков на новые, с полными баками, следовал над эскадрой.

Через полтора часа, на расстоянии около 30 миль от берега, на кораблях сыграли сбор. Командиры зачитали боевой приказ о начале набеговой операции против важного порта противника «Констанца», и корабли взяли курс на запад. Ни немецкие шпионы на территории Севастополя, ни воздушная разведка своевременно узнать об этом не смогли. Для преодоления дистанции в 230 миль со скоростью 14 узлов эскадре требовалось 17 часов, что приводило ее к цели в 5 часа утра.

В авангарде шла Группа поддержки, которая представляла собой 3-й дивизион эсминцев (два лидера – «Москва» и «Харьков» и три эсминца проекта 7у "Смышленый", "Сообразительный" и "Сердитый").

С отставанием на 10 миль шли Корабли ударной группы, ордер которых был сформирован тремя кораблями первого ранка (линкор "Парижская Комунна", крейсера "Ворошилов" и "Молотов"), следовавшими строем фронта. Ордер возглавлялся девятью тральщиками, также шедшими строем фронта. Слева, справа и в арьергарде ордера шли, обеспечивая противолодочную оборону ордера, по паре эсминцев проекта 7.

По плану, группа поддержки должна была сковывать корабельный дозор противника, а ударная группа – нанести эффективный артиллерийский удар по порту Констанца, железнодорожному узла и нефтяным терминалам. Одновременно по аэродромам и нефтехранилищам должен был наноситься удар авиагруппой Южного фронта. Внезапность нанесения удара планировалось достичь быстротой развертывания сил.

До весны 1940 г. позиция командования ВВС относительно ТБ-3 являлась однозначной: самолет полностью устарел, ни на роль бомбардировщика, ни десантно-высадочного самолета он уже не годен. Предполагалось отобрать машины поисправнее для военно-транспортной авиации и ГВФ, а остальные – списать. За год из ВВС хотели изъять в общей сложности 330 ТБ-3. Это при том, что на 1 февраля 1940 г. их общий парк в ВВС составлял 509 самолетов, из них 100 неисправных. На втором месте по численности стояли ТБ-ЗР; их имелось больше сотни, причем до 90 % могли подняться в воздух. Чуть поменьше имелось самолетов с М—34 и М-34РН; из них тоже 75–80 % числились боеготовыми. Средний ресурс планеров составлял около 30 %. Из всего этого количества непосредственно в строевых частях находилось 459 ТБ-3 (из них 92 неисправных). Уже готовилось решение о полном снятии этого типа с вооружения.

Но уже летом 1940 г. курс начал резко меняться. Уже становилось ясно, что вступления в большую войну не избежать. И при этом планы бурного расширения ВВС срывались, промышленность не успевала насытить их современной техникой. Многие дальнебомбардировочные полки, формируемые в 1940 г. и по плану вооружаемые ДБ-ЗФ и ДБ-240, не получили вообще ни одного самолета.

В этих условиях нельзя было пренебречь большим флотом еще более или менее годных ТБ-3.