Чтение онлайн

– А чем же тогда можно спасти монархию, которая гибнет?
– спросил он.

Адвокат, немного поразмыслив, ответил:

– Для этого существует Бог.

Констанция неуютно поежилась. Наверное, ей не следовало задерживаться у госпожи де Сен-Жам на этот злосчастный ужин. То, что рассказывал здесь маленький адвокат со вздернутым носом, пугало и беспокоило ее. Слишком хорошо она запомнила те мрачные предсказания, которые делал в этом доме граф Александр де Калиостро. Кто знает, может быть, этому маленькому адвокату в наследство от Калиостро передалась возможность каким-то чудесным образом предвидеть будущее?

Если будущее обещает потоки крови во Франции и ужасные общественные потрясения, то Констанции наверняка придется уехать в Америку...

А ведь она так любила Париж, так любила этот город, в котором великое соседствовало со смешным, а веселое - с мрачным, где более всего был выражен французский характер, и где ей было просто интересно жить.

Ее раздумья прервал генеральный контролер финансов. Господин де Калонн развел руками и сказал с легкомысленной улыбкой на устах:

– Итак, нам остается только считать себя орудием в руках всевышнего, как нас этому и учит святое писание.

Дама, сидевшая напротив Констанции, и, в том числе, госпожа де Сен-Жам начали перешептываться между собой еще тогда, когда заметили, что весь рассказ адвоката свелся к его разговору с королевой Екатериной Медичи. Поначалу они боялись, однако затем, оградившись защитной реакцией скепсиса, стали все чаще и чаще перешептываться между собой.

Констанция не обращала внимания на те восклицания, которые время от времени у них вырывались. Однако до ее слуха все же долетали фразы: "можно умеретьот скуки", "дорогая моя, когда же он, наконец, закончит", "он очень словоохотлив".

Когда незнакомец закончил говорить, дамы тут же умолкли.

К этому времени господин Бодар де Сен-Жам спал, я только молодой хирург, который уже опьянел, откупщик Лабрюйер, Бомарше и Констанция все это время сосредоточенно слушали. Господин де Калонн, пользуясь тем, что внимание остальных было отвлечено, был занят своей соседкой. В наступившей тишине была какая-то особенная настороженность.

Констанции показалось, что свечи стали светить каким-то необычным таинственным светом. Одно и то же чувство связало слушателей с этим человеком. После его слов Констанция впервые поняла, какой грозной силой может стать фанатизм. И только глухой, замогильный голос второго незнакомца, соседа Бомарше, вывел всех из оцепенения.
– И я видел однажды сон! воскликнул он.
– О, какой это был сон!

В эту минуту Констанция внимательно посмотрела на хирурга, лицо которого освещалось таинственным светом, и ее охватил неизъяснимый ужас. Она была готова немедленно выскочить из-за стола и бежать из дома госпожи де Сен-Жам куда глаза глядят. Наверное, то же самое ощущали все остальные, и эта молчаливая солидарность страха не позволила им даже сдвинуться с места. Землистый цвет лица второго незнакомца, грубые, лишенные всякого благородства черты - все это обличало плебея, в самом худшем смысле этого слова. На лице у него было несколько синеватых и черных пятен, похожих на следы грязи, в глазах незнакомца горел огонь, а напудренный парик придавал его лицу еще более мрачный вид.

Адвокат и сидевший рядом с ним молодой человек стали перешептываться между собой. До Констанции Донеслись обрывки их разговора:

– Этот доктор, должно быть, отправил на тот свет немало больных, сказал, наклонившись к адвокату молодой человек.

Тот смерил хирурга холодным взглядом.

– Я бы ему и собаки своей не доверил, - отвечал адвокат.

– У меня к нему какое-то инстинктивное чувство ненависти.

– А я его презираю.

– И все-таки мы к нему несправедливы, - продолжил молодой человек.

– Ах, Боже мой, послезавтра он может стать такой же знаменитостью, как и комический актер Воланж, - при этом заметил адвокат.

Господин де Калонн указал на хирурга жестом, который, казалось, говорил: "по-моему, это человек занятный".

Первым осмелился что-то спросить у хирурга господин Бомарше.

– А вы что, тоже видели во сне королеву?
– спросил у него Бомарше.

– Нет, я видел целый народ.

Хирург произнес эти слова с таким торжественным пафосом в голосе, что все, кто еще не уснул, улыбнулись. Господин де Калонн отвлекся от своей соседки и, легкомысленно хихикая, спросил:

– Целый народ? А он был большим или маленьким? Интересно, вы успели пообщаться с ним? И как вы это делали - по отдельности с каждым или, обращаясь ко всем с трибуны?

Хирург, казалось, не замечал шуток.

– Я лечил тогда одного больного, - продолжил он заплетающимся языком, и на следующий день мне предстояло ампутировать ему бедро.

– Причем здесь бедро?
– недоуменно спросила госпожа де Жанлис.

Веселясь, господин де Калонн воскликнул:

– Погодите, погодите, я, кажется, понимаю! Он обратился к хирургу:

– Скажите, я правильно угадал, что вы обнаружили этот народ в бедре вашего больного?
– спросил он.

Покачиваясь за столом, хирург кивнул.
– Да.

– Какой он забавный!
– воскликнула госпожа де Жанлис.

Хирург приступил к объяснениям.

– Меня немало изумило, - сказал оратор, не обращая внимания на возгласы присутствующих и засовывая пальцы в карманы штанов, - что я нашел себе столько собеседников в этом бедре. И я умел входить к моему больному совершенно особым образом. Когда в первый раз я добрался к нему под кожу, я увидел там целый рой крохотных живых существ, которые копошились, что-то думали, о чем-то рассуждали. Одни из них жили в теле этого человека, другие - в его сознании. Мысли его тоже были самостоятельными существами. Они рождались на свет, росли, умирали. Среди них можно было встретить больных, здоровых, веселых, грустных - словом, у каждой из них было свое, ни на что непохожее лицо.

– По-моему, он перебрал лишнего, - заметила госпожа де Сен-Жам, - и у него начались галлюцинации.

– Да погодите вы, - шикнула на нее одна из дам, - дайте послушать. Он и вправду очень смешной. Надо же, такое придумать. А ведь мне казалось, что у врачей совершенно нет фантазии.

– Существа эти сражались друг с другом, - продолжал хирург, - или друг друга ласкали. Были и такие мысли, которые вырывались наружу и уходили жить в мир идей. Тогда я понял, что существуют две вселенные - видимая и невидимая. Что у земли, так же как и у человека, есть тело и душа.

Господин де Калонн, который поначалу выглядел более заинтересованным, чем остальные, постепенно стал вновь увлекаться своей соседкой, госпожей де Жанлис. Раскрепощенному поведению его рук способствовало в немалой степени то, что оплывавшие свечи горели значительно тусклее, чем в начале вечера.

Хирург все еще разглагольствовал.

– Вся природа открылась передо мной. Я ощутил всю ее необъятность, едва только моим глазам предстали эти мириады живых существ, которые где вперемежку, а где, разделившись на отдельные виды, заполняют наш мир, являя собою повсюду одну и ту же одушевленную материю, будь то глыба мрамора или сам господь Бог. Какое это восхитительное зрелище! Словом, вся вселенная была там. Когда я вонзил нож в это пораженное гангреной бедро, я уничтожил тысячи таких тварей. Госпожа де Жанлис, которая была увлечена отражением нападения рук господина де Калонна, неожиданно хихикнула. Хирург принял это на свой счет.