Константин Токаржевич. Эпизоды
Шрифт:
Национализация моментально лишила тётю Катю не только дохода от аренды особняка, но и места проживания. И проведя впроголодь в Ницце еще один 1919 год, в январе 1920 года она почила. Хозяин отеля прислал телеграмму. Домашние, посовещавшись, собрали деньги на дорогу и отправили Котю срочно в Ниццу хоронить Екатерину Николаевну и принимать наследство.
Однако мы предполагаем, а Господь располагает!
Доехав до Ниццы, Котя застал печальную картину. Тётя Катя находилась в комнате, очень узенькой с маленьким окном. Комната эта больше напоминала монашескую келью. Когда-то цветущая женщина, она совсем исхудала и лежала на жесткой кровати в каком-то хламье. На столе возле неё лежала гора неоплаченных счетов и её долговых расписок, да несколько её личных вещей на приставном стуле.
Вот и всё!
А сколько доброго и важного в жизни для Коти она сделала! Он вспомнил всё! Только за то, что она была так щедра и выучила его, разрешила пользоваться библиотекой «мемориального» кабинета, он был предельно благодарен ей. Не говоря уже об остальном! А её рассказы, а её теплота, а её доверие, а её стол…
Стало невыносимо больно, обидно и грустно, волна различных эмоций прокатилась по нему несколько раз взад и вперед. Но будучи уже опытным актёром, Котя справился со своими чувствами, быстро взял себя в руки и стал размышлять о том, как из этого патового положения выйти достойно, по-христиански человечно.
Посоветоваться было не с кем.
А пути было два: либо вступаешь в наследство и оплачиваешь долги, либо не вступаешь в наследство и не отвечаешь по долгам.
Быстро приняв решение, он решил похоронить достойно тело тёти Кати, но в наследство не вступать. Денег оставалось лишь на дорогу добраться обратно. А если вступать в наследство, нужно оплатить сразу все претензии кредиторов, на что средства совершенно отсутствуют и даже взять их, по совести сказать, просто негде. Да и есть ли теперь в наследстве смысл при имеющихся в России обстоятельствах?
Скромно, но достойно похоронив тётю Катю, Котя собрал её личные вещи, сложил их в свой чемодан и спокойно, будучи полностью уверенным, что поступил правильно и по совести, поехал назад в Москву. Теперь не до наследства!
Конец ознакомительного фрагмента.