Чтение онлайн

За последние годы слишком многие пытались добиться ее расположения, и это вначале удовлетворяло ее женское тщеславие, затем стало надоедать и в конце концов превратилось в муку, ибо ухажеры до мелочей были похожи друг на друга. Нет ничего хуже без памяти влюбленного человека, если не питаешь к нему ни малейшего влечения. Лариса знала это слишком хорошо, вот почему откровенный взгляд Зимского вызвал у нее и недовольство, и раздражение. Л Алексей стоял, забыв про палец, с которого быстрыми капельками стекала кровь, и Лариса сказала вежливо, но сухо:

— Подойдите, пожалуйста, сюда!

Впервые Зимский услышал ее голос и, как во сне, пошел прямо на зов, протягивая окровавленную руку.

Осторожно, стараясь не причинить боли, стала Лариса обрабатывать рану, и каждое ее прикосновение пронизывало Алексея словно электрическим током. Он не понимал, что с ним происходит, а голова кружилась от тонкого аромата, идущего от ее пышных волос, от се горячего дыхания и вообще от ее немыслимой близости. Он слегка покачнулся, и Лариса придвинула ему стул:

— Присядьте. Это от потери крови. Сейчас все пройдет.

Зямский молча кивнул. Перевязав палец, Лариса вновь занялась своими инструментами, и он получил возможность почти открыто любоваться сю. И опять Алексей не мог себе объяснить, почему в свое время, даже обнимая Ольгу, он не испытывал и сотой доли того благоговейного трепета, который ощущал теперь, просто смотря на Ларису. Он досадовал на свое непривычное состояние, даже пытался отделаться циничной мыслью: «Все они. бабы, на одни манер!» — но тотчас же испугался, будто Лариса могла прочитать ее. и тревожно оглянулся по сторонам. Лариса по-прежнему что-то колдовала над спиртовкой. Усов продолжал писать, не обращая на него никакого внимания. По затянувшейся тишине Знмский понял, что пора уходить.

— Ну... Я пойду... Большое спасибо! — сказал он, вставая и ни к кому не обращая своих слов. Лариса даже не повернулась. Усов буркнул, не отрываясь от писания:

— Завтра приходи на перевязку!

Он пришел завтра, потом — послезавтра, он стал приходить каждый день, и однажды Лариса, сняв бинт и увидев совершенно здоровый палец, с явной усмешкой сказала:

— 11у, вот и все! Больше на перевязку ходить не надо!

Словно что-то оборвалось внутри Алексея, и сам себе

он показался нелепым и ненужным. Глубокое безразличие ко всему овладело им в эту минуту, но он все же нашел в себе силы и проговорил, с трудом растягивая в улыбку кривящиеся от обиды губы:

— Большое спасибо вам... Лариса Петровна... И за лечение, и за заботу...

Чуть заметно дрогнули у Ларисы уголки рта — может быть, она досадовала на себя за несправедливо холодный тон, но, несмотря на это, она не смогла перебороть чув-

G0

ства неосознанной досады и так же строго и холодновато отвечала:

— Не за что, товарищ Знмскнй! Приходите, когда понадобится!

«Товарищ Знмскнй!» И Алексей понял, что эти несколько дней совершенно не приблизили его к Ларисе и даже, наоборот, отдалили от нее. Медленно и понуро вышел он из лазарета и остановился в коридоре, все еще на что-то надеясь, прислушиваясь к каждому звуку там. за дверью. Он стоял, затаив дыхание, с гулко бьющимся сердцем, и вдруг вздрогнул от неожиданного возгласа Усова:

— Лариса Петровна! Вы не забыли, что завтра в шесть нужно идти на батарею за медикаментами?

— Нет!—отвечал голос Ларисы. — А кого мне выделят в помощь?

— Я сегодня поговорю с Евсеевым, — продолжал Усов. — Надо бы матроса посильнее!

Не веря своим ушам, Знмскнй на цыпочках быстро отошел от двери. Лицо его горело от нервного возбуждения. «Нет, Лариса Петровна! Нет, Ларочка!» — твердил он сам себе бессмысленные слова, сам не зная, что же именно «нет» и что он будет делать дальше. И только одно ему было совершенно ясно — завтра, во что бы то ни стало, он должен пойти с Ларисой на батарею...

Душным и тесным казался ему в эту ночь кубрик. Оглушительно храпели до изнеможения уставшие матросы, а Знмскнй лежал с раскрытыми, точно остекленевшими глазами, и не мог уснуть. Помучившись около часа, он вышел во двор, лег на траву, подложив руки под голову. Высоко-высоко в фосфорическом голубом небе плыл сказочный двурогий месяц. Недвижимый теплый воздух казался налитым в бездонный сосуд весеннего мира, и даже война, постоянно напоминающая о себе приглушенным, точно далекий гром, гулом, нс могла нарушить очарования майской ночи.

Здесь ничто не отвлекало от мечты, и Знмскнй уплыл в своих грезах в далекий, созданный фантазией влюбленного мир, где были только он и Лариса. Но что-то подсознательное, неуловимое мешало полностью отдаться мечтам, и постепенно он помял, что причиной двойственного состояния является вчерашний разговор с капитаном 3 ранга.

Для того, чтобы идти с Ларисой за медикаментами, требовалось разрешение начальства, и по уставу Знмский должен был обратиться к своему командиру отделения, а тот — дальше, по инстанции, пока просьба не дойдет до самого Евсеева. И если бы дело касалось только службы. Знмский и не подумал бы об ином пути. Боязнь получить отказ, потерять единственную возможность остаться наедине с Ларисой, заставила его после мучительных колебаний постучать прямо в дверь свсеевского кабинета.

Капитан 3 ранга, хмурый и утомленный, недовольно просматривал какие-то бумаги. Рядом стоял политрук Варанов. с таким же хмурым, озабоченным лицом.

Знмский сразу понял, что пришел не вовремя, но отступать было уже поздно — Евсеев устремил на него вопросительный взгляд.

— Товарищ капитан третьего ранга! Разрешите мне завтра помочь старшине Ланской принести медикаменты!— поспешно проговорил Знмский, чувствуя, что одеревеневший язык с трудом выдавливает слова.

Евсеев недовольно посмотрел на Баранова — «В чем дело?» политрук слегка пожал плечами. Застывший навытяжку Знмский, словно приговора, ждал ответа. Евсеев, отложив бумаги, сказал:

— А почему вы пришли прямо ко мне? — и не успел Знмский объяснить причину своего прихода, как он добавил: — Кстати, на это уже выделен главстаршина Юре-занскнй.

В одни миг п Евсеев и Варанов расплылись в матовое пятно. Увидев побелевшее лицо Зимского, Варанов сжал руку Евсеева и что-то быстро шепнул ему на ухо.

— Хорошо!— кивнул согласно Евсеев.— Оказывается. Юрезаискнй нужен завтра политруку. С Ланской пойдете вы. У вас все?

Только на военной службе возможны такие мгновенные падения и взлеты. Еще секунду назад поверженный отказом Евсеева в прах, Знмский вновь вознесся на окрепших крыльях мечты. И вновь откровенной радостью заблестели глаза, расплылся в улыбке рот и появился твердый молодцеватый тон:

— Так точно, все! Разрешите идти?

Тогда в его душе ничего не осталось, кроме светлого радостного чувства. А вот теперь он ощутил, что посещение командирского кабинета не прошло бесследно. Вто-

рнчно перебирая в памяти все, что произошло вчера, ои дошел до места, когда, ошеломленный отказом, потерял способность управлять собою. Так вот что мешало забить обо всем п мечтать о встрече с Ларисой! Как со стороны он увидел себя: бледного, растерянного, вспомнил незаметный жест политрука, понимающий взгляд Евсеева, вспомнил свой порыв радости, который был не в состоянии сдержать, и бессильно сжал кулаки.