Чтение онлайн

Радикальные новеллы регулирования правосубъектности в КАС РФ 2015 г. (по сравнению с ГК РФ – ч. 1 (1994 г., с изм. и доп.) и ч. 3 (2001 г., с изм. и доп.) и ГПК РФ 2002 г., с изм. и доп.) касаются статуса иностранных граждан и организаций. Во-первых, КАС РФ в связи с определением правосубъектности иностранцев – в отличие от ГК РФ, где соответствующее правовое регулирование отсутствует, но аналогично ГК РФ, где использованы понятия «личный закон физического лица», «личный закон юридического лица» (ст. 1195 и 1202, 1203 ГК РФ), – вводит понятия «личный закон иностранного гражданина» (лица без гражданства) и «личный закон иностранной организации», под которым понимается право страны гражданства лица (пп. 5, 7–9 ст. 5 КАС РФ). Во-вторых, в отличие от ГК РФ, в КАС РФ под понятием «личный закон» понимается право страны гражданства лица либо право страны, в которой лицо имеет место жительства – в соответствии с порядком, установленным КАС, где практическое решение поставлено в зависимость от наличия (отсутствия либо множественности) гражданства лица (пп. 5–8 ст. 5 КАС) и (или) места жительства. В-третьих, правосубъектность иностранных граждан и организаций в административном судопроизводстве РФ согласно КАС определяется на основе одного из трех (либо совокупности) источников: не только на основе законодательства РФ, не только на основе личного закона иностранного гражданина (иностранной организации), но и на основе международного договора (пп. 5–9 ст. 5 КАС РФ). В спорных ситуациях приоритетным в определении административно-процессуальной правосубъектности согласно КАС является «принцип почвы». В частности, в КАС указано: «При наличии у иностранного гражданина гражданства нескольких иностранных государств его личным законом считается право страны, в которой гражданин имеет место жительства. В случае, если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом считается российское право. Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства» (п. 5 ст. 5 КАС).

В научной литературе не ставится вопрос о понятии «конституционная правосубъектность», не осуществлено его исследование, что, очевидно, объясняется особенностями юридической природы конституционных прав и свобод как основных, базовых прав, соотносимых в смысле принадлежности субъекту с понятием «каждый». Тем не менее, по нашему мнению, введение категории конституционной правосубъектности и ее идентификация необходимы. Здесь возможны следующие дефиниции, основанные на понимании различий в характере связи, существующей по поводу государственной идентичности индивида, а также на понимании многофункциональности института гражданства. В отличие от характеристики правосубъектности в иных отраслях права, в конституционном праве не только дееспособность, но и правоспособность может быть как полной, так и ограниченной. В полном объеме конституционная правоспособность в РФ возникает в связи с фактом наличия гражданства (рождения в гражданстве либо вступления в гражданство). Конституционная правоспособность же иностранцев и лиц без гражданства, в том числе получивших статус беженцев в РФ, как и в любом суверенном государстве, ограничена в сравнении с правоспособностью граждан национального государства (российских граждан в РФ). Конституционная правоспособность вынужденных переселенцев в РФ, являющихся гражданами России, идентична конституционной правоспособности всех иных граждан. Предлагаемое нами определение конституционной правоспособности через категорию «гражданство» совпадает с устоявшимся, широко признанным представлением о гражданстве как предпосылке основных прав и свобод, их принадлежности в полном объеме: правоспособность, по сути, это тоже предпосылка субъективных прав. Такая характеристика гражданства не умаляет и не связана с отрицанием еще одной функции гражданства – как не только предпосылки других прав, но и самостоятельного права в ряду основных.

Конституционная дееспособность может быть полной либо ограниченной. В полном объеме конституционная дееспособность в РФ в сфере реализации и защиты политических и личных прав и свобод принадлежит каждому гражданину России, достигшему 18-летнего возраста, независимо от факта его проживания в РФ либо за пределами Российской Федерации. Конституционная дееспособность относительно социальных и экономических прав может быть определена дифференцированно, применительно к конкретному конституционному праву как совпадающая с дееспособностью, установленной в соответствующих отраслях публичного либо частного права, в том числе – с учетом возможных ограничений по показателю наличия гражданства.

Тема конституционной правосубъектности в сравнении с вопросами правосубъектности в иных отраслях права представляется наиболее сложной в плане ее осмысления, относится к малоисследованным, в науке подвергается сомнению сама постановка вопроса о конституционной правосубъектности. Причин этого, на наш взгляд, несколько. Прежде всего это связано с многообразием круга субъектов конституционно-правовых отношений: в него входят субъекты отраслей не только публичного (в том числе субъекты исключительно конституционно-правовых отношений – народ, нация, правосубъектность которых может быть определена как индивидуализированная в формате ad hoc-характеристик), но и частного права. Кроме того, в составе субъектов конституционно-правовых отношений не только физические и юридические лица, но и органы и должностные лица публичной власти, носители властных полномочий. В этой связи обращает внимание, что в новейший период конституционно-правовые исследования правосубъектности осуществляются в контексте анализа не только конституционно-правового статуса физических лиц (человека и гражданина), но и конституционно-правовых статусов юридических лиц и конституционно-правовых статусов органов и должностных лиц публичной власти 459 . Еще одна причина в том, что в отличие от кодифицированных источников иных отраслей права в источниках конституционного права нет норм общего характера, определяющих право- и дееспособность, деликтоспособность субъектов конституционного права. Соответственно, доктринальная характеристика конституционной правосубъектности должна отражать указанные выше факторы, т. е. она дифференцирована: разные категории субъектов конституционного права имеют особенности признаков своей правосубъектности. Так, конституционная правоспособность физических лиц как субъектов конституционного права является общей для всех граждан РФ независимо от оснований приобретения гражданства, ее содержание предопределено самим фактом гражданства и конституционными принципами равноправия, независимо от каких бы то ни было различий по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. В Конституции РФ предусмотрен запрет любых форм ограничений прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности (ст. 19). Конституционная правоспособность иностранных граждан и лиц без гражданства на территории России ограничена в полном объеме в части политических прав (за некоторым исключением в случаях международных договоренностей России на взаимной межгосударственной основе), в отношении социально-экономических прав и прав в сфере образования и культуры (однако возможны некоторые исключения для обеспечения действия принципов конституционного строя, прежде всего – требования обеспечения государственного суверенитета). Конституционная дееспособность физических лиц, по нашему мнению, имеет ту особенность, что она «привязана» к требованиям дееспособности в иных отраслях права, корреспондирующих конституционному субъективному праву. Так, конституционным социально-экономическим правам (на частную собственность и занятие предпринимательской деятельностью, свободу труда, др.) соответствуют требования праводееспособности и деликтоспособности в гражданском праве и иных отраслях частного права; предусмотренные в нормах трудового права, др. Конституционным политическим правам корреспондируют требования дееспособности, предусмотренные в источниках конституционного, административного и иных отраслях публичного права. Дееспособность, связанная с реализацией конституционных личных прав и свобод, ограничена констиуционными нормами-принципами и запретами. Согласно Конституции РФ 1993 г. «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц» (п. 3 ст. 17). В соответствии с Конституцией «запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни» (ст. 13).

Что касается конституционной деликтоспособности физических лиц, то она связана не с санкциями иных отраслей права, а с специфическими санкциями конституционного права как самостоятельной отрасли. Научной теории известны такие виды санкций конституционно-правовой ответственности в отношении физических лиц, как лишение гражданства (однако в п. 3 ст. 6 Конституции РФ 1993 г. записано, что «гражданин Российской Федерации не может быть лишен своего гражданства или права изменить его»); либо лишение какого-то из конституционных прав. В отличие от Основного закона ФРГ, где Федеральный суд может лишить гражданина какого-то из основных прав на определенное время, в российской Конституции 1993 г. такой общей нормы нет, однако установлено ограничение (приостановление реализации) одного из прав: «Не имеют права избирать и быть избранными граждане, признанные судом недееспособными, а также содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда» (п. 3 ст. 32). В 2015 г. это стало предметом внимания со стороны Европейского суда по правам человека по делу «Анчугов, Гладков против России».

Относительно определения право- и дееспособности, деликтоспособности юридических лиц и органов (должностных лиц) публичной власти как субъектов конституционно-правовых отношений следует согласиться с позицией тех авторов (А. В. Мицкевич), которые считают, что «у юридических лиц, органов государства правоспособность и дееспособность, как правило, не разрываются, всегда вместе присутствуют и составляют единое качество правоспособности» 460 . Правовой статус органа (должностного лица) характеризуется категориями «полномочия», «компетенция», что означает единство прав и обязанностей этого субъекта публичного права – права являются одновременно и обязанностями, в связи с чем специфический характер имеет и его деликтоспособность как носителя власти. Как отмечается в юридических исследованиях, «правосубъектность органа государственной власти всегда заранее определена, чего нельзя сказать об индивидуальных субъектах, которые могут самостоятельно влиять на объем своих прав и обязанностей (например, через выход из гражданства)» 461 .

Системное представление о том, как строятся взаимоотношения государства, общества и индивида в сфере государственного признания, правового закрепления, соблюдения, содействия реализации и защиты основных прав и свобод человека и гражданина, какова их концепция, дает анализ конституционных принципов правового статуса человека и гражданина. Принципы правового (конституционного) регулирования прав и свобод – это основополагающие идеи, в соответствии с которыми определяются перечень и содержание прав и свобод. Развивая исследование в порядке обозначенной методологии, отметим, что принципы правового статуса индивида неоднородны.

Следует различать принципы правового регулирования субъективных прав и свобод, принципы их действия, принципы ограничений и принципы защиты и гарантирования субъективных прав и свобод, наконец, конституционные принципы как разновидности субъективных прав и свобод.

Принципы действия конституционных прав и свобод характеризуют правореализационный их аспект, порядок практического осуществления прав и свобод. Принципы ограничений прав и свобод определяют допустимые пределы ограничительного толкования в законодательстве конституционного (либо международно-правового) содержания прав и свобод, допустимые пределы умаления в законотворчестве, подзаконном нормотворчестве содержания основных прав и свобод и допустимые пределы свободы человека и гражданина, поскольку «нет абсолютных основных прав и свобод – они могут быть ограничены, но только на основании закона и в пределах, допускаемых Конституцией страны в соответствии с требованиями международного права» 462 .

Необходимо также различать принципы защиты и гарантирования прав и свобод, под которыми мы понимаем принципы правозащитной деятельности государственных (судебных и несудебных) общественных правозащитных институтов. К последним относятся, в частности, закрепленные в Конституции Российской Федерации 1993 г. принцип социального государства (ст. 7); принцип признания человека, его прав и свобод в качестве высшей социальной ценности (ст. 2).

Еще в русской дореволюционной научной литературе (Б. А. Кистяковский) отмечалось, что отдельный человек, с одной стороны, представляется как ничтожная величина в сравнении с государством, а с другой стороны, именно он является «единственным, вполне реальным основанием всякой государственной и общественной жизни» 463 . Поэтому утверждение демократической государственности предполагает в первую очередь государственное признание основных прав и свобод человека и формирование эффективных механизмов и процедур их защиты.

Конец ознакомительного фрагмента.