Чтение онлайн

– А как понять, в чём моя миссия?

– Только после того, как ты понял, в чём твоя идеология, ты сможешь понять, в чём твоя миссия. Миссия – это помощь в реализации идеологии. Ты пришёл в этот мир, чтобы дать ему что-то – и это называется «миссия». А после этого, ты уже можешь понять, чего не имеешь права делать, и что должен делать – это называется «кодекс». Далее ты осознаёшь, что для тебя важно, и каковы твои ценности. Но только после того, как ты поймёшь, какая у тебя идеология. Стал ты вождём существующего племени, или ты создаёшь своё собственное – это неважно, важно, что первое с чего ты должен начать своё правление – это с идеологии. Ты теперь знаешь, как её вычислять. Но перед этим тебе нужно прописать свою собственную идеологию. Каждый правитель на вершине своих приоритетов должен ставить долголетие и процветание своего государства. И залог этого процветания и долголетия – вовсе не совершенное вооружение, как ты уже понял, а то, что зашифровано в живой организм этого государства. Великую сверхдержаву можно уничтожить изнутри, если её система несовершенна. Именно такой её делает несовершенная идея с идеологией. Но тебе пока рано думать об этом. Пропиши свою собственную идеологию жизни – и заодно поймёшь, в чём нуждалась твоя душа.

– Помоги мне это сделать. Мне кажется, всё так понятно и логично, и в то же самое время всё так сложно. Ты вроде умеешь плавать, но, когда стоишь посреди океана всё равно страшновато…

– Какова твоя цель? – сразу спросила Эра.

– Как бы мне ещё в цели не ошибиться?.. Помоги мне понять её… – ответил Эрик.

– Я не могу тебе навязывать или говорить: «Вот эта цель лучше, а эта – так себе…» Мы не на рынке! Ты сам решаешь, кем ты хочешь быть в этом мире. Если бы ты спросил у племени орла, какова их цель, то они бы сразу тебе ответили, что хотят мирового господства. Для них это не плохо и не хорошо. Это просто данность. Они считали, что только под их управлением мир был бы в безопасности, не думая о том, что сами являлись главной угрозой для всего мира.

– Я раньше хотел быть лучшим среди людей…

– В чём именно лучшим? Ты понимаешь, куда тебя привела эта дорога? Ты понимаешь, куда привела эта цель?

– К тебе… – ухмыльнулся он.

– А когда ты лежал полумёртвым без воды, тебе так же было смешно, как сейчас? А может, и до вчерашнего дня тебе было так же смешно…

– Не злись… Но этот путь, действительно, привёл меня к тебе…

– Я не «трон» и не твоя «империя»… Я здесь, чтобы помочь исправить твои ошибки, чтобы ты стал тем, для чего был рождён, но твоя цель привела тебя к погибели. Ни деревня, ни Бог, никто не виноват в том, что произошло… Всё, что происходит в нашей жизни – это следствие наших системных ошибок. Просто есть те, кто осознаёт эти ошибки, исправляет и идёт дальше, а есть те, кто продолжает жить с ошибками и ещё больше себя убеждать в своей правоте, пока их не «разорвёт» изнутри, пока не станет так плохо и больно, что уже со слезами на глазах они будут падать на колени и спрашивать у Бога: за что им это, что они сделали не так? «Ну что, теперь готовы слушать? Теперь готовы слышать?»

– Ты завелась… Почему?

– От бессилия против человеческой глупости и упрямства… Мама всегда это говорила про меня… Я злюсь, когда ты не понимаешь элементарных вещей и упрямо не хочешь этого признавать… Мудрость всегда приходит с опытом души. Когда ты лежал в степи и умирал, ты на самом деле обнулялся. Смерть – это обнуление. Теперь ставь новую и правильную цель…

– Мне надо над этим поразмыслить… Я пока не готов тебе ответить, в чём моя новая цель, она же должна быть правильной…

– Ты прав… На сегодня хватит… Встретимся с тобой завтра в это же время и поговорим о цели.

– В поиске мудрости жизни и ответов на вопросы, понимания смысла жизни и секретов успеха, а также процветания, я, наконец, нашёл то, что искал. А точнее, понял, в чём суть. Все ответы – внутри себя, а не в книгах или фильмах. Это как в одном мультике – нет никакого секретного ингредиента, секретного колдовского зелья… – пояснил я Данику, который слушал мою историю с замиранием сердца. Иногда мне казалось, что он вообще не дышал. Не могу сказать, что для меня это в диковинку, чтобы меня так слушали, но он был особенным. Наверно я видел в нём того самого мальчика, который встретил Эру, живущую в никому неизвестной деревне. Сначала ты слушаешь, и только потом начинаешь говорить. И самое главное – встретить именно тех, кого надо слушать. По идее – это должны быть родители, но…

– А в чём ваша идеология? Вы её вычислили? – спросил меня Даник.

– Моей идей было: «делай всё правильно – и всё получится». А идеологией: «порядок внутри – порядок снаружи».

– А в чём была ваша цель?

– Об этом я расскажу тебе потом… Тебе интересно?

– Да.

– Видишь вон то большое красивое здание?

– Да.

– Я работаю на последнем этаже… Если завтра вечером у тебя не будет никаких дел, и твои родителя тебя отпустят, то можешь заглянуть ко мне. Я заканчиваю работать в восемь часов. Только обязательно предупреди родителей.

– Хорошо… А меня пропустят?

– Я предупрежу охрану внизу, что ко мне придёт очень важный гость. Буду ждать тебя…

Я похлопал его по плечу, встал и направился в сторону дома. Две встречи за сегодня заставили меня о многом задуматься, и мне кажется, я начал понимать, что происходит. Сердце сильно стучало от пока что необъяснимой радости.

На часах было уже восемь вечера, но в дверь пока никто не постучал. Я решил, что Даниил либо передумал, либо его не отпустили родители. Через некоторое время я услышал шум в коридоре, открыл дверь и увидел, что в коридоре стоит женщина средних лет, в пучок небрежно собраны волосы, а рядом с ней – тот самый мальчишка. Они оба пристально рассматривали фотографию, висящую на стене, на которой маленькая обезьянка обнимала белого голубя. Они стояли спиной к моей двери и не заметили, как я вышел из кабинета. Я тихо и незаметно подошёл к ним. Пару секунд я стоял молча позади них и наблюдал, как они рассматривали эту необычную фотографию. Я вспомнил, что её подарил один мой друг из Индии.

– Эту трёхмесячную макаку привезли в питомник из провинции Гуандун на юге страны, – прервал я безмолвное созерцание фотографии. – Маленькую обезьяну бросила мать, и она чуть не погибла. Ветеринары долго выхаживали макаку, и хотя здоровье её пошло на поправку, она оставалась апатичной и не проявляла никакого интереса к жизни. Врачи начали опасаться, что ничем не смогут помочь животному. Малыш отказывался от пищи, хотя врачи обеспечили его здоровой едой. Все поняли, что детёныш не выживет. Ему нужна была не еда, а любовь! Однако, неожиданно ситуация изменилась. В вольер, где содержалась макака, залетел белый голубь, в клюве которого был кусок хлеба. И каково же было удивление врачей, когда детёныш стал жадно есть этот хлеб. Через некоторое время голубь снова прилетел с небольшим кусочком банана. Так голубь стал откармливать макаку. Каждый раз, когда ветеринары заходили в комнату с вольером, они видели одну и ту же картину, как обезьянка сидит на подоконнике и ждёт голубя. И вот однажды, войдя в помещение, они не увидели детёныша и бросились на поиски. Они обыскали весь питомник, пока один из врачей не позвал всех на задний двор, где мило и беззаботно, по парку прогуливался голубь в обнимку с обезьянкой. Это история не спасения детёныша макаки, а история любви, которая лечит всё и спасает жизни! Довольно скоро странная пара стала неразлучна. Эти отношения помогли макаке восстановиться, к ней вернулось желание жить. Обычный белый голубь стал настоящей любящей матерью для маленькой обезьянки. Эта история показала, что для настоящей любви нет условностей, которые мы придумываем, и нет трудностей, которые мы сами создаём. Цель есть, было бы желание. Добрый вечер…

– Добрый… Мой сын вчера рассказал, про вашу встречу и про ваш разговор. Он спросил меня, можно ли ему к вам? И я захотела тоже с вами познакомиться… – сказала мама Дани. – Меня зовут Мария.

– Я рад нашему знакомству. Вы можете посидеть здесь и подождать его.

– А сколько вы будете разговаривать? Просто мне нужно ещё много очень важных дел сделать…

– Если хотите, я сам приведу его домой. Пару часов мы точно будем болтать.

– Была бы очень вам признательна… Если я не успею, Да-ник знает адрес…

Она поцеловала сына и сказала, чтобы он вёл себя прилично и слушался меня. Что ещё могла сказать мать? Видимо, для неё развитие сына не входило в список очень важных дел. Она даже не спросила, может ли она присутствовать во время разговора. Я бы не был против. Наоборот. Это было бы очень круто, если бы и она присутствовала во время столь важного разговора. Очень жаль, что многие родители не разделяют со своими детьми то волшебство, в котором участвуют их дети. Они слишком взрослые, слишком умные и слишком занятые для всего этого, но при этом они всегда желают детям счастья. Когда я впервые пришёл на Новый год к своему сыну в образе Деда Мороза, я никогда больше не видел у него такого взгляда. Этот взгляд я помню до сих пор. Будь моя воля, я бы каждое утро приходил к нему в этом образе – только чтобы он смотрел на меня так. Я так хотел быть частью его мира и всего того, что происходит в его жизни. Я хотел быть свидетелем, участником, наблюдателем. Я боялся упустить каждую минуту. Потом я понял, что стояло за этим желанием. Я хотел, чтобы он рос с мыслью, что я всегда буду рядом, и что он может на меня рассчитывать. Но при этом я отдавал себе отчёт, что его путь он должен пройти сам. Но для меня нет ничего страшнее, чем мысль, что моего ребёнка может воспитывать чужой человек. И вот я стою в коридоре собственного офиса, и мне передают чужого ребёнка с мыслью: «Вот привела, воспитывайте». Люди, которые берут из приюта детей и говорят, что для них они такие же родные, как и их собственные, являются обладателями особенного сердца. И особенным его делает открытость и чистота. Любить и относиться к чужому ребёнку так же, как и к своему, – для этого надо быть в своём сердце «белым голубем». Для меня они всегда будут особенными людьми – «белыми голубями»!

– Заходи… – по-отцовски сказал я Данику. Мама поспешила к лифту, судорожно что-то перебирая в сумке. Дальнейшая её судьба меня уже мало волновала. Почему обычно сыновей куда-то приводят именно мамы, а не отцы? Вы замечали, что во многих секциях или кружках в коридорах в большинстве своём сидят именно мамы, словно это слишком заурядное или нелепое занятие для пап – водить своих сыновей на занятия. Долго эту мысль я в голове не крутил. Ровно до того момента, пока не открылась дверь в лифте, и мама мальчика уже вошла в него, а дверь закрылась за ней. Сразу после этого момента всё, что меня волновало – это тема, которую я сегодня раскрою для мальчишки. Он вошёл в кабинет и стал пристально рассматривать всё вокруг, пытаясь скрыть любопытство, ибо мама строго-настрого запретила ему вести себя некорректно, но по его взгляду было видно, что таинственность моего мира гораздо сильнее, чем мамин наказ. Но более всего его привлекло то, ради чего я снял этот офис именно на этом этаже – вид на город. Вид из окна приковал его взгляд так, словно он смотрел на планету из иллюминатора моей космической станции. Я выключил свет, и в кабинете воцарилась кромешная тьма. Так гораздо отчётливее был виден город и его огни.