Конституция свободы
Шрифт:
То, что такие абстрактные правила регулярно соблюдаются в жизни, не означает, что они известны индивиду, то есть что тот, кто им следует, может их сообщить другому. Абстрагирование происходит всякий раз, когда индивид одинаково реагирует на ситуации, которые объединяет лишь несколько характерных черт [243] . В этом смысле люди в целом следуют абстрактным правилами задолго до того, как могут сформулировать их [244] . Даже когда они обрели способность сознательно оперировать абстракциями, их осознанное мышление и поведение, вероятно, по-прежнему направляются множеством таких абстрактных правил, которым они подчиняются, хотя и не в силах их сформулировать. Таким образом, если правило и соблюдается в деятельности в общем случае, это не исключает того, что его еще предстоит открыть и сформулировать словесно.
243
«Абстракция» встречается не только в форме словесного высказывания. Она проявляется также в том, как мы сходным образом реагируем на каждое событие, принадлежащее к некоему классу, хотя эти события могут быть очень разными во многих отношениях, и в том, какие чувства пробуждают в нас эти событиями и как направляют наши действия, будь это чувство справедливости, морального или эстетического одобрения или неодобрения. Кроме того, здесь, вероятно, всегда присутствуют более общие принципы, руководящие нашим умом, которые мы не в силах сформулировать, хотя именно они направляют наше мышление, – законы структуры мышления, слишком общие, чтобы можно было их сформулировать в рамках этой структуры. Даже когда мы говорим об абстрактных правилах, направляющих решения, речь не обязательно идет о правилах, выраженных в словах, но о таких, которые только могли бы быть сформулированы. В связи со всеми этими проблемами см. мою книгу: Науек F.A. The Sensory Order: An Inquiry into the Foundations of Theoretical Psychology. London; Chicago, 1952; и мою статью: Idem. Rules, Perception, and Intelligibility// Proceeding of British Academy. 1962. Vol. 48. P. 321-344 [переиздана: Idem. Studies in Philosophy, Politics, and Economics. Chicago: University of Chicago Press, 1967. P. 43-65]; см. также: Ferguson A. An Essay on the History of Civil Society. London: A. Millar and T. Caddel, 1767. P. 38-46.
244
См.: «Австралийский абориген, например, с легкостью скажет, каким термином родства он обозначает того или иного своего соплеменника или с кем из них он вправе вступать в те или иные отношения. Однако ему чрезвычайно трудно будет выразить то общее правило, по отношению к которому эти конкретные элементы поведения являются всего лишь иллюстрациями, несмотря на то что этот абориген все время действует так, как будто оное правило прекрасно ему известно. В некотором смысле оно, действительно, хорошо ему известно. Но это знание недоступно для сознательного оперирования в терминах словесных символов. Это, скорее, ощущение почти неуловимых оттенков тончайших отношений, осуществленных в реальном опыте и потенциально возможных» (Sapir Е. Selected Writings of Edward Sapir in Language, Culture, and Personality / Ed. by D.Gf. Mandelbaum. Berkeley: University of California Press, 1949. P. 548 \Cenup Э. Бессознательные стереотипы поведения в обществе // Он же. Избранные работы по языкознанию и культурологии. М.: Прогресс, 1993. С. 599]).
2. Природа тех абстрактных правил, которые мы именуем «законами» в строгом смысле слова, лучше всего видна в противопоставлении с особыми и конкретными приказами. Если мы возьмем слово «приказ» в его самом широком смысле, то общие правила, направляющие поведение человека, также могут рассматриваться как приказы. Законы и приказы отличаются от утверждений о фактах одним и тем же образом, а потому принадлежат к одной логической категории. Но общее правило, которому подчиняется каждый, – в отличие от собственно приказа, – не обязательно предполагает, что есть человек, его издавший. Оно отличается от приказа также общим и абстрактным характером [245] . Степень общности и абстрактности образует непрерывный ряд в диапазоне от приказа, предписывающего человеку сделать нечто определенное здесь и сейчас, до инструкции, устанавливающей, что в таких-то и таких-то условиях его действия должны отвечать определенным требованиям. В своей идеальной форме закон может быть описан как приказ, издаваемый «раз и навсегда», который обращен к неизвестным людям и, абстрагируясь от всех частных обстоятельств места и времени, относится только к таким условиям, которые могут возникнуть когда угодно и где угодно. Тем не менее целесообразно не смешивать законы и приказы, хотя надо признать, что законы, по мере того как их содержание делается более конкретным, мало-помалу переходят в приказы.
245
Трактовка закона как разновидности приказа (идущая от Фрэнсиса Бэкона, Томаса Гоббса и Джона Остина) первоначально должна была подчеркнуть логическое сходство двух этих типов высказываний в отличие, скажем, от констатаций факта. Однако это не должно, как часто бывает, заслонять от нас существенные различия. См., например, работу: Olivecrona К. Law as Fact. Copenhagen: E. Mnnksgaard, 1939, где законы характеризуются как «независимые императивы», которые не являются «ничьими приказами, хотя их языковая форма характерна для приказов» (с. 43); см. также: Wollheim В. The Nature of Law // Political Studies. 1954. Vol. 2. P. 128-141.
Конец ознакомительного фрагмента.