Чтение онлайн

Вдруг мне пришла мысль, от которой я замер. Та мысль, что пришла в голову, показалась настолько неожиданной и безумной, что выбила меня из привычной колеи. Я даже забыл, что должен интенсивно дышать, восстанавливая баланс кислорода и неподвижно стоять, оберегая точку своего постоянного позиционирования. Надпись и расположение плиты… Конечно сперва я ни под каким предлогом не соглашался, что этот текст о визите имел какое-то отношение ко мне. Здесь меня вообще никто не должен был знать. Ни под каким именем или кличкой! В будущем, для визита в которое я, как путешественник, исчезаю из настоящего, моих следов не должно хранить почти ничто. И я, исчезнув в парке в две тысячи двадцатом, не мог оставить о себе практически никакой информации. Но тут же, вспомнив безумного и придурочного «шотландца», я согласился, что успел немного наследить уже в совсем близком к этому прошлом. Стоял, не там, где положено, и исчез в никуда. И уж это очень даже могло быть в 2073 году, который, в таких условиях, ещё и не успел завершится.

От размышлений меня отвлёк лёгкий щелчок у меня за спиной. Я обернулся. Прямо за мной, между тонированными куполами «тарелок» паркинга, стояла радостно улыбающаяся старушка в совершенно непрозрачных белых очках с сиреневыми искорками. Её глаз мне видно не было совсем. Слепая она, что ли? И что там она может видеть в своих непрозрачных очках? И чему, интересно, она радуется?

На эти вопросы были у меня интересные ответы, которые бы могли объяснить всё. Типа: это очки виртуальной реальности и старушка просто стоит здесь, существуя в своём виртуальном мире, смотрит кино, не обращая внимания на окружающую обстановку. И радуется каким-то своим внутренним переживаниям, недоступным для окружающих. И я уже хотел проверить видит ли она что-нибудь в своих очках, помахав рукой перед лицом, как услышал её голос:

– Вы ведь Демон Времени? – радостно спросила эта «слепая».

Я наконец-то выдохнул. Сомнений не было, она меня видела и явно свой вопрос адресовала мне. Демон времени? Хотя такое понятие я уже примерял на себя, соглашаться со столь отрицательной оценкой своего места в мире не хотелось. Я обычный человек, и никакой не демон! Хотя, в действительности, и у меня со временем собственные, по всей вероятности, для остальных немного странные, отношения. Но я, испытывая ещё трудности с кислородом, возражать не стал. Поэтому, проигнорировав вопрос, выдавил из себя:

– Не скажете… какой сейчас… год? – у меня были сомнения в собственной оценке значения надписи на плите.

– Точно! Какой год спрашивает. – воскликнула старушка. – Демон Времени! – и залилась весёлым смехом.

Смех у неё был звонким и лёгким, контрастируя с возрастом автора. Я, продолжая накачивать лёгкими воздух, вынужден был закатить глаза. Как видно, они все тут, в будущем, с большущим приветом. Хранят и используют дома огнемёты, носят какие-то рентгеновские очки, а во мне хотят видеть какого-то преступника или демона. И беспричинно злятся и хохочут.

Я отвернулся от «слепой», собираясь исчезнуть из этой реальности, чтобы до конца отдышаться в какой-нибудь последующей. Но, оказавшись уже за моей спиной, она неожиданно спросила:

– Вы ведь свободный путешественник и прибыли из прошлого? Не обижайтесь на меня, я не над вами смеялась.

Я снова к ней повернулся. Старушка руками в толстых оранжевых перчатках неловко сняла свои очки, посмотрела на меня и сказала:

– Я тоже не люблю, когда со мной разговаривают в смарт очках и не видно глаз.

Я кивнул. У нас получалась уже какая-то целая беседа, когда один спрашивает, а другой может ему кивнуть в ответ.

– Я – Жанин Ускова, художественный кустарь по металлу. – представилась старушка. И добавила. – Та бронзовая плитка, на которой вы неожиданно возникли, ещё не совсем остыла, и я боюсь, ваша обувь скоро станет дымить.

И я тут же почувствовал тепло проникающее из-под левой подошвы. Сразу передвинул ногу подальше от горячей бронзовой плиты и вежливо ответил:

– Спасибо!.. Валерий Евгеньевич Евграфов, автослесарь из две тысячи двадцатого года. Я путешествую, разыскиваю типа, который из будущего хотел меня отравить.

– Свободных путешественников во времени уже почти лет сорок никто не помнит. – ответила старушка Ускова. – Так что, вы вероятно промахнулись. Здесь их просто не бывает. Когда я была маленькой девочкой мой папа рассказывал мне о вас, о свободных путешественниках. И я, помнится, мечтала, что тоже буду свободной путешественницей, когда меня научат. А потом, когда училась в лицее, сказали что великий мастер погиб, а больше никто не знает как это делается. И это всё стало под запретом… А вы, Валерий, случайно не были знакомы с великим мастером Владом Аверкиевым?

Я покачал головой. Я даже имени такого не слышал. Но чтобы не упускать нить разговора, спросил:

– Кто он был, этот великий мастер? Что он делал, чем занимался?

В этот раз уже старушка Жанин покачала головой и сказала:

– Никто этого не помнит. Это было ещё до запрета этих путешествий Организацией Объединённых Наций. А нынешние откуда это могут знать? Из тех, кто знал об этом раньше, остались единицы…

– Но вы же знаете. Или нет? – я попытался разговорить старушку.

– Я помню только со слов отца. Папа говорил, что он, Влад, открыл способ путешествий во времени и придумал какие камни для этого годятся. А потом его убили. И с тех пор путешествия во времени под запретом. Но я думаю, что это сейчас всё-таки разрабатывают. Где-нибудь, кто-нибудь… В тайне, потихоньку…

Меня обеспокоило такое несправедливое положение вещей. Этот Влад совершенно незаслуженно присвоил себе моё собственное открытие. Правда, он и поплатился, вероятно, за это. Наверное потому, что в своё время не нашёл таких людей, как Вяземский или Богданов. И его никто не предупредил, насколько это может быть опасно.

– Спасибо, госпожа Ускова! – пора было уходить, но вопрос один ещё остался и я постарался подойти издалека. – А что за профессия: художественный кустарь по металлу?

– Да это и не профессия. Почти все в моём возрасте чем-нибудь занимаются. Вот я и решила попробовать. Купила оборудование, мне его поставили на кухне. А материалы выписываю за счёт заказчика. Моё только согласование с администрацией, производство и установка. Правда, эта плитка пока ещё установлена нелегально, но разрешение я получу завтра.

Старушку потянуло отвечать в совсем другом направлении. И я задал новый, более прямой, вопрос:

– А заказчик, это бородатый «шотландец»?

– Шотландец? Да, я тоже так подумала! Но он, скорее всего, японец, Велислав Риотович Маэда.

Это, пожалуй, было всё, что мне требовалось. Я узнал, что за несколько минут достиг точки, отстоящей от моего времени на более чем пятьдесят три года. Вся жизнь, которая была у меня впереди, вероятно вписывалась в этот промежуток. А я пролетел его за ничтожное время. Мой мир к этому моменту неузнаваемо изменился. Японцы, великолепно говоря по-русски, стараются выглядеть шотландцами. А московские пенсионеры от скуки подрабатывают какими-то «кустарями».

Конец ознакомительного фрагмента.