Чтение онлайн

— Что случилось? — отреагировал та, — и не кричи так.

— Да, случилось, — уже гораздо тише, но по-прежнему очень быстро, буквально взахлёб, затараторила Марфа, смешно выкатив глаза. — Ты слышала, что…

— Нет не слышала, говори спокойно, у нас ещё есть время до первой лекции, и мы можем с тобой пройтись ммм… — Женевьева повела глазами вокруг, ища укромное местечко, чтобы там не находились другие студенты. Такое нашлось только возле двух отдельно растущих лип. — Идём вон туда, всё расскажешь спокойно.

Они быстро перешли под липы с облетевшей листвой и голыми раскидистыми ветвями, что торчали над могучими стволами старых исполинов. Деревья находились поодаль от зданий и обычно возле них всегда кто-то стоял, либо разговаривая, либо отдыхая в тени их крон.

Сейчас же возле них никого не наблюдалось, что и понятно. Зима-с. Торопиться Женевьева не собиралась, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, наоборот, она постоянно сдерживала свою нелепую подругу от быстрой ходьбы. Со стороны всё должно выглядеть как неспешная прогулка по какой-то незначительной надобности, а не тупое и тайное шептание на глазах у всяких зевак.

— Говори, — сказала Женевьева, как только они удалились от толпы студентов, стоящих возле входа в учебный корпус, где её и поймала Марфа.

— Представляешь, наш старый знакомый, — с жаром стала рассказывать Марфа, — Фёдор Дегтярёв…

— Постой, что значит, НАШ старый знакомый?

— Ну… — не зная, как правильно ответить, начала мычать Марфа, но Женевьева вновь оборвала её, решив, что не стоит зацикливать на этой фразе всю беседу.

— Ладно, говори, что Фёдор Дегтярёв опять натворил?

— Да не натворил, он профессора Беллинсгаузена спас в лаборатории, и говорят, — тут Марфа невольно понизила голос, — и что в этой самой лаборатории Дегтярёва чуть самого паром не ошпарили, как цыплёнка, и был бы цыплёнок жареный, цыплёнок пареный, — захихикала Марфа.

— Марфа! — буквально крикнула вне себя от злости Женевьева, — что за… — она мгновение помедлила, подбирая слова, — что за манеры?! Хватит кривляться, ты не в театре, и не артистка, чтобы такое себе позволять, ты дочь купца второй гильдии, а не пошлая мещанка. Прекрати говорить гадости!

Марфа вздрогнула и отшатнулась, заслышав отповедь Женевьевы.

— Ну да, я просто увлекающаяся натура, а там такое происходит, и опять с Дегтярёвым, — стала она оправдываться.

— Откуда ты знаешь такие подробности?

— Узнала. Деньги решают всё среди бедных студентов и не менее бедных преподавателей из аспирантуры.

— Не всё и не всегда, но в целом верно, — поправила её Женевьева, — а теперь рассказывай подробности. Что, когда и почему. Что там вообще случилось, раз ты так взбудоражена?

Марфа, на ходу вспоминая мельчайшие подробности, стала обо всём рассказывать, пока они шли к деревьям, а затем от них направлялись уже в сторону учебного корпуса, где начиналась первая лекция.

— Да, везёт ему на приключения, — сказала вслух Женевьева, выслушав подругу.

— Ещё как везёт, я бы даже сказала, что это они его везут и встречают. Вроде в академии много народу учится, а все опасности и приключения всегда вокруг него только и происходят. Прямо притягивает он их, как магнит.

— Соглашусь, — сжав губы в тонкую ниточку, выразила своё недовольство Женевьева. — Такое не с каждым бывает, а если и бывает, то не так часто.

— Ага, — незатейливо подтвердила Марфа.

— С ним всё нормально?

— С кем?

— С профессором?

— Да, он выжил, и с Дегтярёвым тоже всё хорошо, ходит весь насупленный, с лицом бледным, только глазищами своими зелёными сверкает. А глаза у него и вправду красивые, бедовые, да и сам ничего, только невезучий, правда?

Женевьева на мгновение отвлеклась, погрузившись в свои мысли, немного помечтав, как она гуляет с зеленоглазым Фёдором по берегу Чёрного моря в Крыму, где у её семейства есть дача, и машинально подтвердила слова Марфы.

— Правда.

— Ага! Он тебе нравится?

— Кто? — очнулась она.

— Да Дегтярёв же?!

— Нет. С чего ты это вообще взяла, Марфа? Ой! Нам уже пора в аудиторию, быстрее, бежим! — вскрикнула Женевьева, подняв случайно глаза на большой циферблат механических часов, что висели над входом в здание, и они, крепко зажав свои папки с тетрадками и книжками, побежали по коридору, успев забежать в аудиторию буквально перед самым носом преподавателя, благообразного старичка неопределённого возраста. Тот только покачал снисходительно головой и, задержавшись ещё на пару мгновений, чтобы девицы успели разместиться, зашёл внутрь.

— Этот щенок, снова выжил, — проинформировал своего друга Густава Блазовский.

— Кто? Вяло поинтересовался Седерблом, распечатывая новую колоду карт, медленно, как он любил, срывая с них картонную упаковку.

— Дегтярёв!

— А ты сомневался?

— Я?! Этот щенок должен был сдохнуть, как собака.

— Он везучий, — отбросив упаковку, констатировал Густав, и стал проверять карты, пересчитывая всю пачку.

— С чего ты это взял?

Седерблом промолчал, пожав вместо ответа плечами, и вплотную занялся колодой, проделывая с ней различные фокусы.

— Что ты молчишь? Ответь мне.

— Оставь этого дурака в покое, тебе заняться больше не чем, что ли? Ну не получилось его убрать с академии в первый раз, не получилось во второй, когда-нибудь настанет и третий, но не в ближайшее время. Он притягивает к себе внимание, как сильный магнит. Есть такие люди с магнетической природой, от которых мы должны держаться подальше. Ты уже смог убедиться в том на своём опыте. Пусть учится пока, время на него, и ему подобных, у нас ещё есть, займись другими делами.

— Я хочу добить этого ублюдка, а то он…

— Сядь! — оборвал его уже откровенно разозлившийся Густав.

Обычно спокойный и выдержанный, Седерблом, любитель поизмываться над другими без всякого для себя ущерба, сейчас оказался взбешен поведением своего товарища.

— Я тебе уже сказал мнение старших, забудь про этого ублюдка и займись делом, а не то тебе укажут и… Ну, дальше ты сам понимаешь, что бывает с теми, кто не слушается мастера.

После этих слов Блазовский, до этого времени щеголявший красным румянцев гнева во все щёки, внезапно побледнел и отшатнулся.