Чтение онлайн

– Это тебе от пехоты, – прошипел я и, крепко схватив Джонни за руку, потащил девчонку к выходу.

– Ничего квартирка! – сказал я, когда элеватор довез нас до пятьдесят четвертого этажа и растворившиеся двери привели нас прямо в жилище Джонни.

– Да уж, ничего, – грустно вздохнула девушка. – Ползарплаты. А без Лейлы я вообще не знаю, что делала бы…

– Кто такая Лейла? – Почему-то я подумал, что так зовут какую-нибудь морскую свинку или киберкошечку. – Лейла Кахтан – моя подруга. И компаньонка, – пояснила Джонни, элегантно сбрасывая кружевную накидку со своих правильно оголенных плеч.

«Компаньонка – это значит тоже проститутка», – перевел для себя я.

– Она что, живет с тобой?

– Уже давно. Мы вместе платим за квартиру. Сейчас она на работе. Придет ночью и ляжет спать. К ней домой не так часто клиенты приходят, ей на работе бананов хватает, так что ты не волнуйся. Она работает в Институте Здоровья.

– А-а, понятно, – улыбнулся я.

«Институтами Здоровья» церемонно именовались заведения для тех, кто стеснялся использовать систему «Шикарный выбор!» и ей подобные. Бордели для пай-мальчиков вроде Спайка, которые любят, чтобы минет именовался «оральным массажем».

Вдруг мы с Джонни, не сговариваясь, почувствовали неловкость. Ну, я-то понятно. При всем напускном плейбойстве бабник из меня, откровенно говоря, тот еще. В смысле, я слишком переменчивый бабник – в последний момент девушка может мне попросту разонравиться. Да и потом, все эти мои поиски «ее», «единственной». А вот что с Джонни, черт возьми?

Она стояла передо мной и хлопала своими гигантскими, как крылья бражника, ресницами. Сама растерянность пополам с невинностью.

– Послушай, я у тебя что, первый в жизни клиент? – попробовал пошутить я.

– Второй, – проблеяла Джонни и опустила глаза.

Моя челюсть" отвисл а едва ли не до носков ботинок.

Я, конечно, догадывался, что она в этом бизнесе новичок. Но чтобы до такой степени…

– Может, еще выпьем? – предложила Джонни дрожащим голосом.

– В меня уже не лезет, – признался я. – Лучше скажи, чем ты раньше занималась?

– Танцевала в одном заведении, недалеко от «Кролика».

– В «Русском балете» или, может, в «Макарре»? – Мне ужасно хотелось показать ей, что я знаю Анаграву и кое-что петрю в искусстве.

– Да нет… Если бы в «Русском балете»! Я была Леди Холод в «Сиреневой Осени».

– Там, где нон-стоп-стриптиз?

– Ну да. После операции я была настолько влюблена в свое тело, что мне хотелось показать всем, какое оно роскошное! Говорили, что я делала неплохие сборы. А потом меня из «Осени» выперли – две недели назад.

– Плохо танцевала?

– Что-то вроде того. Наш менеджер сказал, что мой образ, Леди Холод, вышел из моды. Дескать, отпускникам из действующей армии нужно что-нибудь погорячее.

Мы начали ставить номер «Протуберанцы Победы». Ну, там все голые и мотают оранжевыми шарфами – такой вот номер. Но какие-то старые крысы из Комитета Солдатских Сестренок написали в мэрию, что, дескать, шлюхи из «Осени» взялись порочить своими непристойными телодвижениями славный символ Победы… Короче, какая разница. Главное, что выперли.

Лицо у Джонни было таким тоскливым, что я с ужасом осознал: если мы продолжим вести этот безрадостный разговор, через пять минут я начну рассказывать ей про аварийный контур, про погибший взвод, про то, как всерьез намеревался съесть лейтенанта Хопкинса. То есть заниматься тем, что культурные люди называют «распахнуть душу», а в нашей грубой учебке звали «жопорванством». И тогда проблема приятного досуга окончательно отступит на второй план…

– Может, станцуешь для меня? – предложил я.

– А что, это идея! – оживилась Джонни.

Еще две минуты она с прытью бешеного кенгуру носилась по гостиной, постреливая по сторонам двумя пультами дистанционного управления, как Ковбой Мальборо кольтами «Майкрософт» в знаменитой рекламной адвентюре колониального жидкострельного оружия.

Забилась в угол стайка перепуганных кресел. В центр гостиной выбрался коктейль-столик, который до этого прятался где-то в стенной нише.

Выбрались из подполья приземистые ночные торшеры.

Исчез видеокуб.

Наконец, панель верхнего света погасла. Лишь три ночника флюоресцировали на полу, словно гнилушки девственного тропического леса…

Воздух наполнился очень необычной ритмической музыкой и приятным цветочным ароматом. Я откинулся на рыхлую спинку дивана с водоиодогревом, плеснул себе джина с тоником и приготовился внимать.

А внимать было чему.

Джонни, которая выпорхнула из двери в противоположной стене гостиной, была совсем не той девушкой, которую я встретил какой-то час назад в баре «У Кролика». Я был готов поклясться в том, что она – другая. Хотя умом вроде бы осознавал, что это все та же Джонни…

Перевоплощение было полным.

На ней больше не было того серебристого ретро-платья, в котором я увидел ее возле аквариума с акулами. На ней вообще ничего не было, кроме ажурного лифчика, не закрывающего ровным счетом ничего важного, и таких же условных трусиков. Сквозь слабо флюоресцирующее кружево пробивались аккуратные черные кудряшки.

На руках и ногах у Джонни сверкало не менее трех дюжин браслетов из многоцветного электростекла.

Браслеты тихонько звенели, сообразуясь с пластикой ее движений. И от этого волшебного звона на душе становилось покойно и весело. В какой-то момент мне даже показалось, что меня настигает упущенный «кроликовый бум-м-м»!

Впрочем, как выяснилось довольно скоро, то, что я считал «кроликовым бум-м-мом», было лишь жалким подобием того подъема, который удалось вызвать в моей душе Джонни с ее танцами, с ее бескорыстной, избыточной нежностью.

Но главное – это не костюм с аксессуарами. И даже не тело, которое у Джонни было воистину восхитительным: стройные, сильные ноги балерины, прямой без жиринки живот, прелестные длинные руки. Главным было выражение ее лица.

Это лицо принадлежало существу, не способному дарить любовь и наслаждение. То была маска легендарной Леди Холод.

Надменные, высокие скобы бровей. Правильные, плотно сжатые губы, покрытые лазурно-голубой помадой. Прямой, тонкий нос с эстетично вздымающимися ноздрями. Первозданная дикость овала лица. Ни кровинки на щеках и прямой, сияющий взгляд бездонных глаз, лучащихся силой и превосходством.

Позднее я понял, что выражение лица Леди Холод было удивительно похоже на то общее впечатление, которое произвел на меня кроверн, встреченный в Копях Даунинга, но как бы взятое со знаком плюс.

Трудно это передать на словах…