Чтение онлайн

Проблема измерения, или проблема применения физической теории к реальности, возникает в результате смешения категорий идеального (теории, концепты) и реального (применение теории). Она устраняется («растворяется») логически. Проблема – инстанциация витгенштейновской проблемы следования правилу. Роль витгенштейновского правила (нормы), «измеряющего» физическую реальность в рамках языковой игры его применения, играет квантовая теория. (Главы 7, 11.)

Применительно к философии физики критикуются общие предпосылки эпистемологии и метафизики модерна, в частности проблема доступа к реальности и репрезентационализм, и утверждается, что реальность физических объектов зависит от контекста.

Примечания:

1. Если не указано иначе, все переводы с английского, французского и немецкого наши.

2. Мы иногда будем употреблять следующие сокращения: «в-правило» вместо «витгенштейновское правило», «ЯИ» вместо «языковая игра».

3. Мы переводим употребляемый Жосленом Бенуа французский термин le sensible (см. [76]) как Ощущаемое и интерпретируем соответствующее понятие.

В качестве первичного фундаментального понятия мы выбираем понятие реальности. По определению реальность такова, какова она есть. Это определение категориальное [75; 82]. Оно устанавливает логический статус понятия реальности, а не определяет её свойства. О реальности как таковой нельзя ничего сказать позитивного. Не имеет смысла строить теорию реальности как таковой. Можно, однако, содержательно изучать те или иные виды или области реальности. Обыденная реальность (дома, деревья, люди, обыденные вещи), физическая реальность (кварки, электроны, атомы, галактики), математическая реальность (числа, аксиомы, теоремы), социальная реальность (государства, границы, правовые системы, социальные статусы) и другие виды реальности различны по своей природе, которая требует своего выяснения. Тем не менее они реальны в одном и том же смысле, определяемом концептом реальности.

Концепт реальности в результате исторического развития человечества и возникновения новых видов и типов реальности обогащается. Он может в известной мере корректироваться. Квантовая физика, например, вносит коррективы в наши представления о реальности. Квантовая частица не классическая частица. Она как бы может одновременно находиться в разных точках пространства, и не имеет смысла говорить о её траектории. Понимание природы квантовой реальности требует понимания роли квантового «наблюдателя». Выявляются также новые виды социальной реальности. Например, Маурицио Феррарис вводит в социальную онтологию «онтологию документов» [208; 209]. В результате развития вычислительной техники и информатизации общества возникли понятия цифровой и информационной реальностей. И так далее. В то же время в обозримой перспективе сам концепт реальности не может измениться. Как мы уже сказали, реальность просто такова, какова она есть. К тому же, с каким бы сложным видом реальности мы не имели дело, в конечном итоге мы всегда отталкиваемся от обыденной реальности, которая никуда не исчезает.

Если бы концепт «реальность» с лёгкостью менялся или определялся по нашему желанию, он перестал бы быть подлинным концептом реальности. Подлинный концепт реальности должен быть укоренён в самой реальности, а не введён теоретически. Он нам необходим. Для того чтобы действительно иметь дело с реальностью, действовать в реальном мире (а действовать можно лишь в реальном мире), мы должны владеть подлинным концептом реальности, не уводящим нас в мир иллюзорный, не блокирующий нас в наших действиях, не способствующий конформизму и принятию той актуальной социальной реальности, которая нас окружает и, как правило, требует изменений.

Реализм предполагает измерение реальной ангажированности субъекта – ангажированности с реальностью (а другой ангажированности не бывает). Антиреализм игнорирует это измерение. В этом смысле, как пишет Мишель Битболь, он страдает от этического дефицита [95]. Другими словами, у антиреалиста нет концепта реальности или же этот концепт специфический, не подлинный. «Реальность» антиреалиста на самом деле не реальность. Подлинный концепт реальности требует наличия чувства реальности, возникающего в нашей жизни, конкретной практической деятельности. Это чувство может ослабнуть или исчезнуть, как это имеет место, например, у скептиков и постмодернистов 16 .

Эйнштейн считает, что чувство реальности, которое есть у учёного, сродни религиозному чувству: «У меня нет лучшего выражения, чем термин “религиозная”, чтобы выразить веру в рациональный характер реальности и её доступность, по крайней мере частичную, для разума человека. Когда это чувство отсутствует, наука вырождается в лишённый смысла эмпиризм». ([534]. Цитируется в [210, p. 110], а также в [95, p. 8].) Как отмечает Мишель Битболь, реализм сближается с религиозной установкой, понятой не в догматическом, а партисипативном смысле. Витгенштейн, в свою очередь, указывает на измерение ангажированности у подлинно верующего человека [436, § 373], [535, p. 85].

Измерение ангажированности отсутствует в метафизических доктринах. Представление метафизического реалиста о (пред)определённой реальности «внешнего мира» догматически фиксирует ту или иную идентичность вещей, свойств и отношений. Приписывание (метафизическим) интенциональным реалистом так называемым интенциональным объектам (красной шапочке, единорогу, воображаемому другу, золотой горе и так далее) статуса реальных объектов, как это делает, например, Маркус Габриель в рамках своей гиперлиберальной онтологии, создаёт между субъектом и реальностью воображаемую преграду, мешающую ему действовать (в реальности) и познавать (реальность) [222]. Платонистская субстанциализация норм приводит к представлению об имманентном несовершенстве и вторичности вещей нашего мира; идеал (подлинная реальность) оказывается никогда не достижимым. Феноменологическое представление об автономных явлениях (феноменах), раскрывающих себя из самих себя, уводит от реальности в сферу видимости и в конечном итоге в сферу чистой субъективности [84]. (Например, у Жан-Люка Мариона первичным понятием является понятие феномена [302–306].)

Как сказано выше, концепт реальности предполагает чувство реальности. Оно вырабатывается прежде всего в обыденном опыте, на практике. Перцепция, и в первую очередь визуальная перцепция, играет фундаментальную роль в его формировании. То, что в обыденной жизни мы воспринимаем при помощи наших органов чувств при нормальных условиях и выражаем в языке, реально. Это утверждение имеет семантическое измерение (можно также сказать: аналитическое, логическое). То есть оно имеет отношение к самому определению того, что мы называем «реальным» и «реальностью». Наиболее общие обыденные (и не только обыденные) предложения – «осевые предложения» Витгенштейна типа «Существуют физические объекты», «Это рука», «Земля существовала задолго до моего рождения», «Вода кипит при температуре 100 градусов по Цельсию», которые он анализирует в своей последней работе «О достоверности», – имеют измерение логической достоверности (между логическим, нормативным и концептуальным имеется связь; осевые предложения можно также интерпретировать как нормы или же как концептуальные схемы). Любое рациональное мышление (а другого и не бывает) предполагает существование осевых предложений, которые принимаются без обоснования. Поэтому скептицизм ложен. Скептический вопрос (сомнение) может быть осмысленным лишь тогда, когда действительно есть специфические основания его задавать. И в этом смысле позиция подлинного скептика может быть лишь локальной и временной. Глобальный же скептицизм вообще не имеет смысла. Скептик неправомерно трактует наши наиболее фундаментальные убеждения (мнения, верования), укоренённые в нашей форме жизни, как если бы в них имело смысл сомневаться, как если бы они могли оказаться ложными, подобно многим другим нашим убеждениям.

Из сказанного следует, что понимание перцепции играет фундаментальную роль для понимания концепта реальности. Мы будем различать интенциональную и неинтенциональную компоненты перцепции (некоторые философы считают, что перцепция всегда интенциональна. Вместе с Жосленом Бенуа мы, однако, отвергаем это положение [76]). Для обозначения неинтенциональной (компоненты) перцепции, между которой и реальностью нет никакой дистанции, мы вводим технический термин «Ощущаемое» (фр. le sensible) 17 . Мы утверждаем, что первичная (неинтециональная, не концептуализированная) перцепция, Ощущаемое, и есть сама реальность – по крайней мере что касается окружающего нас обыденного мира.

Ощущаемое как сама реальность относится к категории реального. Оно таково, каково оно есть. Образно говоря, Ощущаемое есть точка соприкосновения внешнего мира («ощущаемого» в смысле того, что ощущается, – объекта) и мира внутреннего («ощущаемого» в смысле субъективного ощущения). Точнее говоря, это исходная точка разделения реальности на внешний мир и мир внутренний, которые в концептуальном плане вторичны по отношению к первичной реальности – ощущаемому. Субъективный и объективный миры, онтология, интенциональный перцептивный опыт вторичны. Последний представляет собой, так сказать, нормированный (измеренный при помощи нормы) неинтенциональный перцептивный опыт. Соответствующая нормативность и есть его интенциональность; норма есть интенция 18 . Эта норма-интенция вырабатывается в реальности, исходя из неинтенционального опыта. Она не навязывается извне, безотносительно к реальным условиям своего существования. Она, следовательно, зависит от контекста (конкретных обстоятельств) и сама применяется в контексте, корректно или нет. Неинтенциональная перцепция (реальность) измеряется при помощи (реальных, то есть вырабатываемых в реальности) норм, формируя мир явлений, в рамках которых интенциональная (то есть уже нормированная, концептуализированная) перцепция идентифицирует реальные объекты, структуры, свойства и так далее. В случае корректного применения нормы-интенции она является «наполненной» (вместе с Жосленом Бенуа мы интерпретируем понятие «наполненной интенции» Эдмунда Гусерля как корректное применение нормы [71; 84, ch. 6]) (см. также сноску 18). Таким образом, контекстуальный реализм, о котором идёт речь, может быть также назван неметафизическим «интенциональным реализмом» или неметафизическим «нормативным реализмом» [75]. Подлинный реализм, который не игнорирует укоренённость норм (правил, концептов) в реальности, есть одновременно и то и другое.