Чтение онлайн

– …Так вот я и стал архитектором, – произнес Иоахим вторую часть фразы, первую из которой я пропустил мимо своих ушей, задумавшись о своем.

Ему было за пятьдесят лет и выглядел он уставшим.

Младший Майер пересел с трактора на спортивный автомобиль и умчался с глаз долой.

– Куда это он? – я опять отвлекся от темы беседы.

– На танцы поехал, – сообщил мне сведущий Кирилл и добавил. – В конце каждой недели все здешние деревенские парни вечером собираются на танцполе в Тодтмосе поплясать с молодыми девушками из своего круга общения, да пива попить.

– Гляжу, хорошо ныне крестьяне в Германии живут, – протянул я. – Если на «мерседесах» ездят.

– Хорошо крестьяне в Шварцвальде живут, – поправил меня граф и добавил. – Этому способствуют щедрая финансовая помощь со стороны земельного правительства Баден-Вюртемберга, высочайшее качество местной агропродукции и цены на него, используемые здесь современные сельскохозяйственные технологии.

– А почему ты не пошел по стопам своих родителей? – сменив тему, немного фамильярно спросил Иоахима мой друг, бывший с ним в приятельских отношениях.

– Они всегда были не от мира сего, – ответил хозяин дома. – Трансперсональная психология, бесплотные сущности, живущие рядом с нами…. Разве этого нет?

– Почему же, все есть, – согласился с ним Кирилл.

На веранде дома сына графа Дюркхайма, с которой прекрасно обозревалось все Рютте, стоял стол с жаренным на вертелах мясом, помидоры, свежая зелень, два литра отменной водки. Такое количество белого хлебного, выставленное немцем на столе для гостей в Германии было сопоставимо с бутылью четверти самогона (2,5 л) в России.

Иоахим считался известным в Шварцвальде архитектором, по его проектам в здешних краях было построено немало домов, как например комплекс учебно-производственных зданий вальдорфской школы 3 в соседнем селении Ибах.

– Раньше, еще при жизни отца, сотрудники центра часто устраивали пирушки, – немного не в тему заметил сын графа. – Гуляли со спиртным пару дней до такой степени, что перепутав вместо дверей выходили в окна.

Он помолчал.

– Сейчас к руководству школы пришли одни трезвенники, – продолжил хозяин дома. – А многие специалисты, составлявшие костяк коллектива центра, разъехались по стране, открыв собственные праксисы 4 или вообще отсоединились прямо здесь в Рютте. С ними руководство школы контактов более не поддерживает, считая ренегатами.

Действительно, в нашей деревеньке были еще два центра схожего профиля. Но меня это совсем не расстраивало. Обычная ситуация при развитии научной школы и конкуренции с другими подобными.

Через Иоахима, знающего по своей работе многих владельцев домов в нашей деревне и соседних, я смог иногда получать подряды на косметический ремонт помещений, сдававшихся внаем комнат и квартир, и всей душой отдался малярке в свободное от учебы время. Имея студенческую визу, я оформил временную прописку в полиции и разрешение на работу, но только в районе проживания. Так что официально пребывал в Германии не каким-нибудь гастарбайтером, а вполне солидным иностранным студентом.

Я зашел в правую от входа в «Бергкранц» дверь.

– Располагайтесь на кушетке, – предложил мне Андреас Пфэффлин, присев рядом на табуретку. – Расслабьтесь и попытайтесь ни о чем не думать.

Улегшись на спину на довольно жесткое ложе, мои коленные сгибы удобно устроились на войлочном валике.

Преподаватель накрыл меня пледом и взялся обеими ладонями рук за мои щиколотки, слегка оттягивая их к пяткам.

В полутемной небольшой комнате, где мы находились, курилась ароматная палочка с благовониями и горела свеча на подставке на невысоком столике у оконца.

Спустя какое-то время Пфэффлин положил одну ладонь мне на низ живота, а другую на плечо.

Я почувствовал необычайное умиротворение и чувство внутренней легкости, как будто воспарил над кушеткой. О чем и рассказал Андреасу после занятия.

Метод «Die Leibtherapie» или по-русски терапия тела был разработан основателем нашего центра Карлфридом фон Дюркхаймом и являлся одним из краеугольных камней его трансперсональной психологии. В основе метода, как пояснил мне ученик графа Пфэффлин, лежала трансперсонально-персональная работа специалиста с пациентом, контролирование первым последнего во время всего процесса. Воздействие на ауру и эфирное тело человека не ново в различных восточных психотехниках и мистических практиках. Тем более, что сам Дюркхайм долгое время обучался именно этому в Японии. Хотя специалисты «Рютте» в этой области отрицают энергетическое воздействие, говоря лишь о сопровождении и самоизменении у обратившегося к ним.

С этого дня я с Кириллом начали совместные регулярные тренировки по кунфу. До этого я несколько лет занимался боевыми единоборствами. Мой друг посвятил этому жизнь, начав с каратэ еще с 70-х годов у питерского наставника Александра Романенко. Наши занятия мы проводили в небольшом спортзале в Хинтер-Тодтмосе или на нижней площадке у водопада, находившегося по дороге из Рютте в додзе 5 .

Гуляя в свободные от занятий и работы часы по лесным тропинкам вблизи Рютте, я несколько раз встречал группу бегущих бородатых жилистых мужчин. Они были одеты в спортивные костюмы, и каждый привычно держал на плече во время бега увесистый обрезок молодого ствола дерева.

Встретив этих незнакомцев в пивной Хинтер-Тодтмоса, я не утерпел и подошел к ним.

– Зачем вы бегаете с чурбаками? – спросил я их. – Это такой новый вид многоборья?

– Точно, – хохотнув, ответил один бородач. – Называется марш-бросок военнослужащих с грузом. А чтобы не пугать пацифистов, мы бегаем на гражданке с весовыми макетами экипировки. В боевой ситуации это будет пулемет или что-нибудь подобное.

– Вы военнослужащие бундесвера? – догадался я.

– Так точно, – подтвердил другой рыжий бородач, отхлебнув пива из кружки. – Из горнопехотной дивизии «Эдельвейс». Каждый год тренируемся в Шварцвальде.

Он говорил с сильным баварским акцентом.

Тут взгляд горного егеря зацепился за мои «Командирские» часы.

– О, «specnaz»! – воскликнул служивый, прочитав яркую надпись латинскими буквами на их циферблате.

Я расплылся в широкой улыбке.

– Давай махнемся не глядя, – предложил он мне с загоревшимися глазами, показав на свои вороненые котлы с брезентовым ремешком.

Рыжий бородач был уже порядком захмелевший.

Я резонно предположил, что немец не будет таскать какую-нибудь дешевку и согласился, став обладателем классических «Swiss military».

Секретариат школы временно разместил меня в пансионе «Линнерхаус», расположенном рядом с «Бергкранцем». Семейство Линнеров, владельцев дома, также занималось разведением форели в своих запрудах, построенных на здешних ручьях.

Их сын служил егерем в ближайшем к нашей деревне горно-лесном массиве.

Мы с ним как-то вечером выпили пива и уселись на скамейке, сделанной из распиленного вдоль ствола дерева, расположенной об стенку фасада пансиона. Желая, видимо, похвастаться передо мной своей экипировкой он вынес показать мне свой карабин.