Чтение онлайн

– Отрезали, – сказал Алойз Пёнтек и выпустил из рук наполовину полную бутылку пива. Такого с ним еще не случалось. Вспенившаяся жидкость медленно выливалась из бутылки на землю. Но ни Алойз, ни Герард не обратили на это внимания.

Суббота, 8 марта 1986 года, 5:13

Размеренный стук колес поезда действовал усыпляюще. Большинство пассажиров купе давно уснуло. Неудивительно, ведь все они возвращались после утомительного путешествия. Это была не очень длительная поездка, согласно расписанию она продолжалась не более восьми часов. Скорым поездом из Берлина до Познани ехать было недолго. Утомительными были переживания большинства пассажиров. Собственно, возвращение в Польшу было отдыхом после мучительного пребывания в Берлине.

Пассажиры, возвращавшиеся из этого города, делились на три категории. К первой относились немцы из ФРГ. Они составляли элиту поезда. Их легко было узнать по фирменной, стильной одежде, недоступной среднестатистическому поляку. Они ехали, в основном, первым классом с небольшим багажом, уверенные, что в этой дикой стране они смогут решить какие-то свои дела. Некоторые из них ехали, чтобы развлечься, так как Польша была для них настоящим эльдорадо. В гостиницах и лучших ресторанах они расплачивались твердой валютой, а пересчет цен был для них очень выгодным. Любой немец хотя бы на минуту мог почувствовать себя владельцем фабрики Круппа.

Ко второй относились поляки, возвращавшиеся домой из ФРГ, то есть из Западного Берлина. Их было немного, потому что власти неохотно разрешали выезд соотечественников на Запад. Хотя в последнее время паспорта все чаще стали выдавать желающим посетить страны с «отсталым общественным строем», не отказавшиеся от капиталистической системы ценностей и не вступившие на путь социалистического развития. Они должны были указать в паспортном отделе важную причину поездки и обязательно предоставить приглашение от гражданина, проживающего на Западе. Приглашающий должен был заявить в приглашении, что берет на себя все расходы на содержание гражданина ПНР. Конечно, орган, выдававший загранпаспорт, и гражданин, хлопотавший о поездке, знали, что приглашение – фикция. В последнее время его можно было приобрести за доллары на черном рынке. Везунчик, купивший приглашение и на этом основании получивший паспорт, вовсе не собирался ехать в гости. У тех, кто выезжал, были свои планы на пребывание за «железным занавесом». Чаще всего коммерческого характера. Польские туристы выезжали из страны, нагруженные польской водкой и сигаретами из сети валютных магазинов «Певекс». Товар они продавали на немецких блошиных рынках в два-три раза дороже. В страну возвращались, в основном, с приобретенной электротехникой: видеомагнитофонами, магнитофонами и все более популярными плейерами. Одна такая поездка в случае продуманного деньговложения без проблем приносила десятикратную прибыль. Неудивительно, что поездки в Западную Германию становились все популярнее.

Третьей категорией были те, кому повезло меньше, и у них был паспорт для поездок в страны народной демократии. Максимум, что они могли, это приобрести в «Орбисе» экскурсию по Восточному Берлину. В столице ГДР они продавали джинсы из «Певекса», солнечные очки от частников, российские перфораторы и даже перочинные ножи, которые продавали на местных рынках расквартированные в Польше советские солдаты. Домой выгодно было привезти тефлоновые кастрюли и чайники, скороварки, соковарки и недоступные в стране средства по уходу за новорожденными.

Всех пассажиров, ехавших в Польшу поездом Берлин-Познань, официально называвшимся «Беролина», объединяло одно: бурное выражение радости после пересечения границы. На станции Берлин-Лихтенберг застолье в поезде раскручивалось постепенно и скорее робко, а после пересечения польско-немецкой границы алкогольная эйфория захлестывала почти всех пассажиров. Некоторые пили на радостях, потому что смогли перехитрить таможенников, принципиально изымавших контрабанду, другие, у кого отняли часть перевозимого товара, заливали горечь поражения.

Таможенники были проклятьем. Полчища грабителей в зеленых мундирах бросались на поезд, как пираты на корабль, груженный золотом. Они забирали товар по своему усмотрению, но никогда не изымали всего полностью. Им хватало части добра, ввозимого в Польшу, так как они знали, что нельзя стричь овец догола. Они выбирали для тщательного досмотра лишь некоторых пассажиров, а остальных, менее подозрительных, оставляли в покое. Так, большинство вернувшихся в страну без проблем проходило через сети таможни.

Везло и Каролю Вуйтику, возвращавшемуся из Западного Берлина в этом году в седьмой раз. Каким-то невероятным и необъяснимым для него самого образом в немецком посольстве в Варшаве ему выдали визу на полгода. Всем выдавали на два месяца, а ему на целых шесть. Он не знал немецкого языка, поэтому не догадывался, что приглашение, купленное им на Лазаревском рынке, выписано Свободным университетом Берлина аспиранту кафедры археологии Средиземноморья в рамках бесплатных занятий с целью углубления полученных знаний. Достаточно было вписать в нужной графе имя и фамилию аспиранта, и можно было начинать процедуру. К счастью для Кароля, сотрудник Службы безопасности, выдававший паспорта, тоже не знал немецкого, поэтому не увидел ничего странного в том, что маляр Вуйтик Кароль, сын Мечислава, будет углублять знания по археологии. Впрочем, недостаточная социалистическая бдительность не была связана с недобросовестностью или необразованностью, причиной был серый конверт, где лежало сто марок, прилагавшийся к заявлению Вуйтика о выдаче паспорта. А работнику немецкого посольства было все равно, кто поедет по этому приглашению, так как в последнее время все сотрудники представительства точно выполняли распоряжение правительства в Бонне о том, чтобы не чинить препятствий полякам, желающим выехать в Германию, потому что большинство из них – это преследуемые в ПНР деятели оппозиции. В приглашении Вуйтика речь шла о 6-месячном обучении, поэтому старательный сотрудник выдал ему визу на полгода.

В очередной раз Кароль возвращался в Познань счастливый, потому что опять в его сумке лежали два дешевых магнитофона и четыре радиомагнитофона. И на этот раз таможенников не заинтересовал его багаж. Впрочем, его купе вообще не проверяли, поэтому на станции Куновицы, как только таможенники вышли, он и остальные коммерсанты сразу вынули из своих сумок бутылки с немецким пивом и виски из торговой сети «Альди». Стоило пожертвовать парой бутылок, потому что был важный повод выпить.

Поезд резко дернулся и снова стал замедлять ход. Кароль, в стельку пьяный, проснулся и осмотрелся вокруг. Он не сразу вспомнил, где находится. Но спустя минуту, когда глаза привыкли к темноте, он понял, что сидит в темном купе поезда. Вместе с другими пассажирами в приятной и дружественной атмосфере они опустошили несколько бутылок. Он почувствовал сухость во рту, но, к счастью, вовремя вспомнил, что между сиденьем и стенкой вагона спрятал еще одну бутылку «Берлинер Вайсе». Он нащупал округлые формы и довольный вытащил бутылку пива. Ножом осторожно снял крышку, а потом одним глотком выпил содержимое.

Он почувствовал, что мир снова приятно закружился, но при этом мочевой пузырь, не опорожняемый от самого Берлина, начал опасно пульсировать. Вуйтик резко поднялся и, бормоча что-то себе под нос, стал пробираться к двери, перелезая через протянутые ноги спящих попутчиков и сумки, поставленные на полу, потому что они уже не помещались на верхних полках для багажа. Через минуту он был в освещенном тусклым светом коридоре. Он осмотрелся вокруг и решил, что ему ближе в туалет слева. Его отделяло от него шесть купе и баррикада из больших сумок, наполненных дефицитным товаром, поставленных в несколько этажей вдоль всей трассы. Он двинулся в этом направлении, с трудом пробираясь. К счастью, в коридоре никого не было, не нужно было толкаться среди людей. Мочевой пузырь стал отзываться пронизывающей болью, расползающейся внизу живота. Он почти добрался. Осталось пройти мимо большой пирамиды багажа. Вдруг дверь между двумя вагонами открылась и оттуда вышли двое железнодорожников. Кароль, несмотря на усиливающуюся боль, прижался к стенке, чтобы пропустить двух мужчин. Но вскоре он понял, что совершил ошибку, потому что они не собирались идти вглубь вагона. Первый, худощавый и низкорослый, решительно двинулся вправо и вошел в туалет, а через некоторое время и второй исчез в небольшом помещении, с грохотом закрыв за собой дверь.

– Черт, – взвыл Кароль Вуйтик и почувствовал, что спешить больше некуда. Правая штанина его импортных джинсов стала неприятно мокрой.

12:15

У младшего лейтенанта Теофиля Олькевича из Воеводского комиссариата Гражданской милиции в Познани была срочная работа. Поэтому он злился. Кроме того, сегодня была выходная суббота, а он вынужден был работать. Он сидел в кабинете, который делил с двумя другими милиционерами, и писал на могучей печатной машинке «Лучник». Печатать он не умел. Он постоянно ошибался, нажимая не на ту клавишу, к тому же рычаги литер постоянно цеплялись друг за друга, и Олькевич, проклиная все на свете, поднимал крышку и разделял сцепившиеся литеры. После нескольких таких операций все пальцы были измазаны чернилами, поэтому его раздражение росло с каждой минутой и в этот момент достигало примерно шестого этажа «Окронгляка». Он был в кабинете один, его сослуживцы час назад поднялись этажом выше к девушкам из отдела кадров, которые, несмотря на выходной, пришли сегодня утром в комиссариат на торжественную встречу всех сотрудниц с комиссаром воеводства по случаю Международного женского дня. Коллеги заранее купили на собранные деньги несколько букетов гвоздик на Ежицком рынке и пошли вручить женщинам по случаю их праздника. Теофиль тоже скинулся на цветы и хотел идти наверх, потому что посиделки в отделе кадров могли быть вполне приятными. Женщины каждый год в знак благодарности покупали своим коллегам что-нибудь из спиртного. В этот день даже старшие по званию офицеры выпивали за здоровье прекрасных дам, и никто не возмущался по поводу распития спиртных напитков на рабочем месте. Теофиль определенно любил выпить и поэтому сейчас злился еще больше из-за того, что был вынужден сидеть за машинкой, печатать идиотские показания мелкого мошенника и воришки Филипяка Мариана, сына Тадеуша, обворовывавшего одиноких женщин на территории всего воеводства. Он должен был сделать это сам, потому что сегодня не мог пойти к девушкам из машинописного бюро и попросить набрать текст.

И вообще ему хотелось выпить, в это время все вокруг праздновали, а он сидел здесь, стучал по клавишам, и у него плохо получалось. Он охотно послал бы все это куда подальше, но его начальник, майор Мартинковский, уже договорился с прокурором района Вильда, чтобы тот рассмотрел материалы дела и принял решение об избрании меры пресечения в отношении задержанного Филипяка Мариана, сына Тадеуша, уже отсидевшего положенные 48 часов до выяснения обстоятельств. Мартинковскому тоже неудобно было беспокоить прокурора Витковского в женский день, но что поделать. Теофиль, занимавшийся этим делом в воеводском комиссариате, знал, что он должен это написать и точка.