Чтение онлайн

По данным Свердловской таможни, 80 процентов транзитного груза по пути в российский Калининград «сбрасывается» в прибалтийских странах или Беларуси. И что? А ничего! Ну не попала адресованная туда товариществом с ограниченной ответственностью «Сюжет» медь. Максимум, что можно, — оштрафовать на полную стоимость потерянного для страны металла — 840 500 рублей. Но бизнесмены разведут руками: у нас таких деньжищ на счетах и нет. А на нет, как известно, и суда нет.

— Ежемесячно выдаем около 4 тысяч деклараций на экспорт. Из них две трети — вывоз леса, цветных металлов, — сказал начальник таможни Виктор Нефедов. — Захлебываясь под мощным напором, вынуждены балансировать на грани закона и беззакония. Таможенный кодекс (еще СССР!) дает право проверить, откуда груз, не ворованный ли. Но этого не позволяет президентский указ о свободе торговли.

Один из «генералов» Уральской промышленности при условии соблюдения анонимности откровенно рассказал, что поначалу выставлял всех желающих купить у него металл «по упрощенной схеме». Затем понял — это единственный выход. Торговать с заграницей официальными путями — самому дороже станет: хорошенько помасли за лицензию, оплати высокие таможенные пошлины, транспортные, страховые расходы, налоги... Выставлять цветной металл на биржу? Но посмотрите их сводки — затарены под завязку. А главное — нужны не безналичные переводы на банковские счета, а живые деньги. У государства наличных нет, а зарплату рабочим выдать как-то надо.

— Учиненный правительством беспредел, когда суммарные налоги зачастую превышают прибыль предприятия, добивает остатки прежней экономической структуры, тем самым провоцируя околокриминаль-ную деятельность, — говорит доктор экономических наук Владимир Фролов. — Особенно люто налоговая система давит на крупных предпринимателей.

На Урале это представители оборонного комплекса. Их и криминальный бизнес попросту подталкивают друг к другу.

Есть и еще момент. Нынешний руководитель завода государственный чиновник. Со всеми вытекающими последствиями. Валюта, которую получает за металл перекупщик, в Россию практически не возвращается. Немалая ее часть оседает и на личных счетах как раз директорского корпуса. И за руку никого не схватишь, в банке на запрос ни в жизнь не ответят.

— Все более или менее крупные предприятия связаны с людьми, которые по своему прошлому известны с какой-то темной стороны, — предельно откровенно выразился (или проговорился?) Андрей Панпурин, возглавивший Европейско-Азиатскую компанию.

Другой крупный местный предприниматель, выразился еще определеннее: каждый, кто задумал серьезный проект, должен согласовать его с представителями преступных сообществ. По сути, речь идет о тотальном контроле уголовного и близкого к нему мира над экономикой региона.

В 1992 году корреспондент «Литературной газеты» О. Болоцкий вступил в контакт с торговцами цветными металлами. Это был своего рода эксперимент, в результате которого и появилась данная статья, из которой мы можем узнать, как легко в наше смутное время купить или продать национальные богатства.

«Факс пришел через двадцать семь минут после телефонного разговора. Скорость, масштабы делового предложения, а главное, абсолютная легкость, с которой был получен факс, где вероятные партнеры предлагали сделку, полностью выдавая себя и свой незаконный бизнес, повергли в состояние шока.

Итак, была предложена до конца 1992 года тысяча тонн никеля по цене 1 300 000 рублей за тонну и обещано до 3000 тонн в 1993 году. Помимо этого любезно сообщили об имеющемся скандии со всеми разрешительными документами и лицензией. Цена — 122 доллара за 1 грамм.

К этому моменту я уже достаточно знал о нелегальной, полулегальной и вполне законной торговле цветными металлами, но собственное столкновение с этим видом бизнеса каждый раз убеждало меня, насколько широкий масштаб приобрело разграбление страны.

Факс пришел из Москвы. Для полноты эксперимента начал обзванивать Урал. Неизвестные люди, абсолютно не интересуясь, кто я и зачем мне похищенный с предприятий металл, тут же с готовностью сообщали о собранных ими запасах. В Екатеринбурге мне предложили 100 тонн меди и посетовали на отсутствие никеля, но заверили, что он непременно будет, ибо «товарищи из Норильска» должны вот-вот подъехать. В другом месте этого же городка никель нашелся. Мне обещали 8 тонн по 900 тысяч рублей за тонну. Кроме того, имелось 300 тонн меди. В Челябинске 9 тонн никеля после недолгого торга мне «уступили» по 2 тысячи долларов за тонну.

— Но он же у вас не лицензионный и без документов (то есть ворованный), — пытался я сбить цену.

— Конечно! — засмеялись на другом конце провода, но не уступили более ни цента.

После нескольких звонков картина стала ясна, и продолжать «переговоры» было бессмысленно. Металл находился везде, а если его не оказывалось, то меня клятвенно заверяли, что достанут, непременно достанут, только надо немножечко подождать.

И тогда я попросил о встрече человека, который знает о подобном бизнесе абсолютно все.

— Цветные металлы используются кругом: титан — в авиастроении, медь — в кабельной и электронной промышленности, никель применяется в никелировании поверхностей. Собственно, контрабандой металлов занимаются оттого, что дело это чрезвычайно выгодное, — сказал мой собеседник. — Наша прибыль — 200—400 процентов. Дорожные издержки и взятки различным чиновникам в принципе минимальны. Это хороший вид бизнеса!

Из беседы я понял, что существуют два способа «приобретения» цветных металлов на уральских заводах. Первый отчасти легальный. С помощью взяток тому, кому пользование металлами разрешено по госценам (как правило, это руководители предприятий Мино-боронпрома), заключаются договоры, предусматривающие продажу российским коммерческим структурам цветного металла за безналичный расчет и по минимальным ценам.

В мае 1991 года тонну никеля покупали за 120 тысяч рублей. Мировая цена была 7200 долларов. Тонна металла отпускается «на сторону» за взятку в 500—1000 долларов. После чего подписывается разрешение на продажу товара. Фирмы, которые приобретают его, тут же перепродают металл (тоже за безналичный расчет) другим российским фирмам, которые созданы, как правило, в Москве частными лицами из Прибалтики или же совместными российско-прибалтийскими предприятиями. Продают официально по смехотворной цене. Допустим, купили за 120 тысяч, а реализовали за 125 тысяч. Но это лишь видимая по документам часть денег. Остальные 2—3 тысячи долларов передаются из рук в руки. За сделку, вернее за то, что оформлено документально, взимается, как и положено, налог. Он минимален. Но огромная «шапка» долларов, полученных в Москве, не учитывается никем. Куда металл направляется, понять совершенно нетрудно — только на Запад. Каждый день десятки, сотни машин идут по российским дорогам в сторону Прибалтики.

Помимо полулегального способа приобретения металлов, есть и нелегальный. В основе его — элементарное воровство. Настоящий бум охватил предприятия, которые или производят цветные металлы или же используют их в собственных технологиях. Воруют одиночки, воруют организованные группы, воруют рабочие, инженеры, уборщицы — все, кто может до металла дотянуться, кто может его протащить через проходную.

— Металл шел, идет и идти будет! — утверждает, мой собеседник. Перекупщики «набираются» металлом, сосредоточивая его в гаражах, на заброшенных базах и совершенно «левых» предприятиях, ожидая гонцов из Прибалтики, которые имеют на руках «живые» деньги.