Чтение онлайн

Как отреагировали на это сообщение сами нефтяные короли? Журналисту Екатерине Колоницкой удалось встретиться с одним из них, заместителем генерального директора крупного нефтедобывающего предприятия из Тюмени. Тот как раз прилетел из Хьюстона (штат Техас), который, по утверждению комиссии, стал координирующим заграничным центром для наших нефтеворов. Свое согласие поговорить с журналистом собеседник объяснил так: «Хочу, чтобы народ знал — воровать нефть вынуждает правительство». При этом он подтвердил, что действительно за границу течет неучтенная нефть.

— А знаете ли вы, на сколько Западная Сибирь обеспечена из официальных финансовых источников трубами для бурения? На 4 процента! И часть долларов, тех самых, утаенных, о которых с таким пафосом говорят наши обличители, идет и на то, чтобы обеспеченность этими самыми трубами достигла хотя бы 40 процентов. Сегодня нефть, по сути дела, единственный валютный источник страны. И нам, тюменцам, все истошно кричат: «Дай!» Дай на лекарства, дай на вояжи правительства... Но, чтобы иметь право на «дай», нужно сказать весомое «на». Раньше, при всех великих наших претензиях к брежневскому режиму, который оставил нас в нищете, Тюмени все же давали миллиарды долларов на развитие. Сегодня нет ничего: ни труб, ни цемента, ни катализаторов для нефтеочистки, ни даже рублей на зарплату буровикам. Естественно, отрасль сопротивляется такому тотальному уничтожению, отправляя свою нефть за рубеж таким образом, чтобы иметь возможность воспользоваться хотя бы частью средств на выживание. Прилипают ли доллары к нашим рукам? Безусловно. Но мы считаем это законным вознаграждением за труды и платой за риск. Здесь нас трудно поймать за руку и посадить. Предположим, Гайдар и его комиссия этого добьются. Прекратится приток «адовых долларов» в регион (на счетах в западных банках все-таки оседает лишь часть). Что тогда? Думаю, сразу же еще больше упадет уровень добычи нефти и уровень жизни нефтяников. А это даст дополнительный козырь местным политикам, которые наобещают здешнему народу благоденствие, кувейтский вариант на тюменской земле, и мы стремительно покатимся к независимому Сибирскому государству..

В Смоленской области пресечена попытка незаконного ввоза на территорию России 108 тонн сильнодействующего ядовитого вещества — цианистого натрия. Трейлеры с ядом шли из Швейцарии в адрес таджикской фирмы Zeravshan Gold Company. Когда груз, миновав несколько стран, пересек российско-белорусскую границу, его задержали сотрудники смоленского УФСБ. Они обнаружили, что на цианид неправильно оформлены документы, а его перевозчики грубо нарушают правила транспортировки опасных грузов. Авария трейлеров могла привести к тяжелой экологической катастрофе.

В начале марта 1997 года в 120 километрах от российско-белорусской границы сотрудники УФСБ по Смоленской области остановили для проверки автопоезд, состоявший из пяти большегрузных трейлеров. Они следовали по труднодоступной лесной дороге, в обход пунктов таможенного контроля. Водители грузовиков из болгарской фирмы «Глобус» и охранники предъявили оперативникам сопроводительные документы на английском языке и объяснили, что везут безобидную соду. Сотрудники УФСБ им не поверили. После экспертизы содержимого трейлеров они узнали, что машины загружены упаковками цианистого натрия.

Опасный груз перевезли на охраняемую стоянку и начали расследование. Выяснилось, что отправителем цианистого натрия является одна из швейцарских фирм, а ядовитый химикат произведен в США. Груз предназначался таджикской компании Zeravshan Gold Company, использующей цианид при обработке золотоносной руды.

Zeravshan Gold Company (ZGC) создана по решению правительства Таджикистана. Компания работает в долине реки Зеравшан, ведет разработку нескольких месторождений, карьеров и шахт. Владеет обогатительной фабрикой.

Чтобы доставить груз из Европы в Азию, трейлеры проделали довольно длинный маршрут: Швейцария—Германия—Польша—Белоруссия—Россия. Затем перевозчикам предстояло добраться до Казахстана, миновать Узбекистан и, наконец, попасть в Пянджекентский район Таджикистана, где и располагается ZGC.

По словам сотрудников УФСБ, цианистый натрий не раз провозили по этому маршруту. Авария с автопоездом могла бы привести к тяжелой экологической катастрофе на территории Смоленской области. Но на этот раз оперативники пресекли незаконную транспортировку: помимо того, что на яд не были оформлены документы, у перевозчиков не было разрешений на транспортировку опасного груза по территории России.

Выходные дни трейлеры простояли на охраняемой автостоянке, а во вторник в сопровождении ГАИ были отправлены на территорию Белоруссии. Затем автопоезд с цианистым натрием взял курс в сторону Минска. Там, по договоренности с российскими и белорусскими таможенниками, будут решать, что делать дальше с грузом ядовитого вещества.

7 декабря 1996 года в Дагестане началась операция погранвойск России по задаржанию икорных контрабандистов. Судя по улову осетровых рыб в осеннюю путину, сотни килограммов черной икры ждали отправки по тайным тропам в соседние государства. Заставы были приведены в полную боевую готовность, из Москвы и Ставрополя прибыли «борта» со спецподразделениями. Цель одна — разгромить икорную мафию единым ударом. Однако, удар вышел смазанным. За трое суток операции за контрабанду задержаны всего два российских гражданина, которые провозили из Азербайджана... 300 блоков сигарет.

В официальных сводках операция значится нейтрально: «Дагестан-96». Но рядовые пограничники и офицеры называли ее с пафосом — «Возмездие». С момента взрыва жилого дома в Каспийске прошло двадцать дней, когда началась операция. Однако четкого ответа на вопрос, кто заложил взрывчатку в подвале дома пограничников, нет. Существовали лишь версии, одна из которых, «икорная», считалась наиболее перспективной. Вот почему операцию связывали напрямую с ответом пограничников на взрыв в Каспийске.

С махачкалинского аэродрома отправляются два военных вертолета. Один летит на север, другой — на юг, вдоль побережья Дагестана. Летчики внимательно следят за обстановкой и передают на землю координаты судов и моторных лодок. С берега к ним выходит пограничный катер. Браконьеры обычно успевают сбросить в море незаконный улов и сеть. Их приходится отпускать.

— Внимание! Прямо по курсу браконьерская база! — Командир одного из вертолетов делает круг над плавнями. Небольшой сарайчик на сваях с просекой в камышах до большой воды. На причале — моторка. Хозяева, скорее всего, решили отсидеться в камышах, пока штормит море. Но баркасы и шхуны, несмотря на волнение, продолжали вести промысел. На маршруте их насчитали семь.

Островитяне живут исключительно рыбацким промыслом. «Раньше хоть был рыбколхоз имени Чапаева, платили зарплату, возили почту и продукты, — вспоминают жители. — А теперь...» От колхоза остался один полузатопленный десантный бот и трактор «Беларусь». Его кабина торчит из воды в километре от берега — не успели убрать весной при паводке.

Каждый выкручивается, как может. Чтобы посмотреть телевизор, запускаются движки-генераторы. Топливом иногда можно разжиться у смотрителей маяка, но чаще его сюда привозят опять же перекупщики — в обмен на икру дают бензин и запчасти к мотоциклам, водку, сигареты и даже хлеб...

Нет, местные жители не очень были рады пограничному десанту, но и особой тревоги не выказали: они знали больше солдат.

— Нас давно предупредили, что будет операция, — рассказал моторист Толя. — Так что те, у кого запрещенные сети были, их закопали. А как только дозоры отправятся домой, перекупщики приедут. Пограничникам надо делать план по отлову контрабандистов, а нам — запасы на зиму.

Толя пригласил журналиста Юрия Снегирева, участвовавшего в операции, к себе домой — у него был день рождения. На столе, как в «Белом солнце пустыни», стояла здоровенная миска, полная черной икры. Хлеба не было, за ним сбегали к соседям. Рядом с камуфляжными куртками на вешалке висела рыболовная сеть. Отец Толи, Борис Александрович, чинил ее.