Контрабандист, шпион, романист
Шрифт:
Зато, когда приказ об освобождении был подписан, за уникальным узником был прислан автомобиль начальника тюрьмы «Святой Крест».
Впрочем, на этом проблемы тюремщиков не закончились. Узнав о чудесном освобождении товарища, зэки кинулись творить. Постоянно пополняющиеся кипы графоманских рукописей надолго стали головной болью тюремного начальства.
Свобода и смерть
Песецкий узнает вкус славы. Особенно любит посещать виленские литературные салоны. Впрочем, для польских интеллектуалов он все же остается лидером «литературы категории Б» и человеком другой культуры.
Карьеру прервала война.
Во время немецкой оккупации польские контрразведчики вспоминают о безбашенном сотруднике. Песецкий вновь берется за рискованную работу — возглавляет ликвидационный отряд, выполняя вынесенные подпольщиками приговоры нацистам и их литовским прихвостням.
Спас немало людей, однажды пришлось выкрасть архив из здания гестапо. Был награжден... Однако после войны в Польше не остается. Перебирается в Италию, затем в Лондон, ибо советскую власть ненавидит по–прежнему. Об этом свидетельствует его блестящее произведение «Запiскi афiцэра Чырвонай Армii», написанное в виде дневника русского парня Мишки Зубова, который в 1939–м впервые попал в Западную Белоруссию и никак не может понять, почему его, освободителя, не носят на руках и как это в лавках продается без карточек белый хлеб.
В Англии Песецкий живет очень скромно, зарабатывает черной работой, но чувства юмора не теряет: «Тут жывуць ангельцы, палiцыянты ды я. Падобна, што ангельцы размаўляюць па–ангельску, бо я iх зусiм не разумею i падазраю, што яны й самi сябе не разумеюць. Напрыклад, з адным з iх я «размаўляў» дзве гадзiны, пры дапамозе гэтых адзiна вядомых мне выразаў — «так», «не» й «вох!» Гэтага мне хапiла».
У эмигранта не складываются отношения ни с социалистическим правительством Польши, ни с эмиграционными кругами — Песецкий, не признающий компромиссов, обрушивает гнев на уехавшего на запад авторитетнейшего Чеслава Милоша, обвиняя в недавнем сотрудничестве с коммунистами.
Любимца Большой Медведицы почти забывают. Да и здоровье бывшего узника сдало. Он лечится в госпиталях, в 1964–м умирает от рака. Похоронен Песецкий в Уэльсе, на могильном камне выбито изображение Большой Медведицы.
Сегодня проза Сергея Песецкого возвращается к читателю. Его романы переводят на белорусский и русский языки. И остается только предполагать, сколько бы приобрела наша литература, если бы Песецкий писал на родном белорусском языке.