Чтение онлайн

— Месье Легран, как вам ваш новый работник? — это я про Каютова, на следующий день.

— Старается — без эмоций ответил адвокат.

— Хорошо. Вот вам три изобретения, на которых требуется срочно оформить патенты — подаю свои записи на канистру, открытие багажника сзади в машине и расположении там запасного колеса внизу. Обсудили покупку большого английского угольщика. Я всё ещё сомневался. Всё же цена меня откровенно пугала. Попросил его найти и пригласить ко мне кинорежиссёра Абеля Ганса и присутствовать самому…

Ещё день я потратил на проверку остальных дел, хотя тётя тут без меня справлялась хорошо. Созвонился с Лефебвруа. Жак был занят и встречу мы перенесли на два дня. Зато неожиданно быстро ответил на приглашение Абель Ганс. На встречу он пришёл в отличном твидовом костюме с белоснежной рубашкой и клетчатым галстуком. Элегантно поцеловал руку тёти и сел на предложенное ему место. Тёмные волнистые волосы и выразительные внимательные глаза, правильный овал лица и поджатые губы. Очень красивый мужчина, которому самому надо играть героев-любовников на экране.

— Мы бы хотели предложить вам снять кино — начала тётя и замялась. Посмотрела на меня. Явно режиссер произвёл на неё впечатление, как мужчина.

— Вы решили выделить мне деньги на вторую серию про Наполеона? — тут же подобрался Абель.

— Нет. Те немногие фильмы, которые сейчас снимают во Франции, абсолютно никуда не годятся — пришлось вмешиваться уже мне.

— Почему? — удивился Абель.

— Во-первых, вы не идёте со временем и не озвучиваете фильмы. Во-вторых — я взял лист бумаги и зачитал, обобщив слова Леона Муссинака и свои размышления и послезнания. — Вы в основном фильмы снимаете только в киностудии, что в корне неправильно. Играетесь со светом и движением, что создаёт неестественные образы героев. Сценария фильма, как такового вообще нет или он не интересен зрителям. О чём фильм догадаться вообще трудно. Очень много мрачных образов и героев. Мы же считаем, что люди хотят видеть на экране что-то доброе и красивое — и отложил листок на столик.

— Поэтому мы предлагаем вам снять наш сценарий и за наши деньги — продолжила тётя.

— Необычно. Расскажите, что вы хотите. Но если сценарий мне не понравиться, то снимать фильм я не буду — после пятиминутного размышления режиссёр.

— Сначала вы подпишите все документы и обговорим финансовую сторону — начал наш адвокат.

В результате переговоров пришли к следующему решению. Мы покупаем киностудию «Франко-фильм» или другую. Абель Ганс будет получать обычную зарплату кинорежиссера и пять процентов от прибыли, после того как фильм окупится на экране. Так же будет получать семь процентов от суммы проданной картины за рубеж. Поиск главного героя, других актёров, музыкантов и новой киноаппаратуры за ним. Реклама так же. Мы только оплатим. Заказанные песни, которые мы выберем для фильма, тоже будут принадлежать только нам. Фильм на экраны должен выйти в течение трёх, максимум четырёх месяцев, с покупки киноаппаратуры. Надо признаться, что условия и оплата режиссеру были для Франции очень жёсткие. Тут режиссеры привыкли работать более спокойно и расслабленно…

— Я, конечно, поражен, что вы придумали такой фильм, да ещё вставить песни, но… несколько напоминает комедию «Это» с Кларой Боу — сделал неопределённый жест рукой Абель, после подписания договора.

— Только чуть-чуть. А что плохой фильм? А какой коммерческий успех. Поэтому американцы с Голливудом вас и теснят. Не стало хорошего французского кино. Разбейте фильм по кускам. Сцены с автомобилем будите снимать в последнюю очередь. Он ещё не готов — в конце я подвожу итог.

— Если нам понравиться ваша работа, мы продолжим сотрудничество. И заметьте, всю славу в случае успеха мы отдаём вам — подсластила в конце разговора ему тётя.

— И провал мне — пошутил Абель.

— Не будет никакого провала. Будет полный успех, если вы всё сделаете, как задумано — вставил я свои «пять копеек».

Сейчас наш адвокат Легран и Ганс поедут оформлять и регистрировать всё уже более серьёзно.

— Жак, какой ты сегодня весь из себя модный. В Елисейский дворец на приём собрался? — мы вешаем шляпы на специальную подставку. Газеты и бумаги, что я принёс собой, выкладываю на стол. Мы договорились попить кофе с круассанами в одном из маленьких уютных ресторанчиков.

— Тебе смешно, а нас сейчас постоянно ставят в позу. И частично в этом виноват ты — с улыбкой наставил на меня палец Лефебвруа.

— Я? — ну и ну. Тут то я каким боком.

— Сейчас уже можно говорить. Поймали шпиона в штабе Мажино, правда, он докладывал банкирам. Сейчас большой скандал — хмыкнул разведчик.

— Это всё равно против интересов Франции, как государства — перебил я. Тут подошёл официант, и мы сделали заказ.

— Да ты прав. Расскажи что там… в России? — так же хмыкает Жак.

— Э нет Жак. Сахар я тебе привёз, а остальное обмен на обмен — получил кивок. — Коммунисты купили у вас два истребителя и попросили меня, их привезти. Так же просили купить новые модели гидросамолётов. Заявили, как хочешь, так и купи. Если желаю дальше у них спокойно торговать. И если не во Франции, то в другом месте. Например, в Италии — отвечаю ему полушутя.

— Грубо как всегда. Что ещё ждать от этих северных варваров — опять хмыкает он.

— Зато у них есть несколько гениальных конструкторов. С одним я таким познакомился и сумел найти точки соприкосновения. На обмен я предлагают, в частном порядке, Жак. Я подчеркиваю… в частном порядке бомбардировщик-пикировщик — ага, сразу же и улыбка пропала.

— Необычно. Почему? — тут же стал серьезным Лефебвруа.

— Там с конструкторов много требуют, но не понимают специфику производственных процессов. Начались репрессии. Григоровича, например, толи посадили, толи расстреляли. В общем, выяснить мне не удалось. Вот один и согласился дать мне… — показываю жест пальцами, что считаю деньги — посмотреть их перспективную разработку. Я потом нарисовал по памяти, что запомнил.

— Почему ты так считаешь? — прерываемся на принесённый заказ.

— Потому что самолёт должен быть сделан из алюминиевых сплавов и с двигателем не менее семьсот лошадиных сил. Плюс трёхлопастной пропеллер и остальное. А у русских ничего этого и близко сейчас нет…кроме расчетов — киваю на стопку газет. Там у меня и папка с рисунками-чертежами Юнкерса –87. Я решил несколько поменять фигуры на доске.

— Да русские иногда поражают. У них мысль часто опережает возможности их промышленности. Взять того же Жуковского, Крылова или Сикорского. Ладно, согласен. Но только после оценки специалистов, что это действительно ценная разработка — строго посмотрел на меня Лефебвруа.

— У меня задание. Кто из СССР присутствовал на собрании Торгпрома? Взамен ваш политический деятель, работающий против Франции.

— Так и знал — с улыбкой, что просчитал меня Жак. Достаёт листок. С трудом выговаривает русские фамилии. — Это некто Леонид Рамзин [14] и Виктор Ларичев.

— Эдуард Даладье — прячу в карман его листок.

— Поясни — напрягся разведчик. Даладье сейчас работает в министерстве и занимает не последнюю должность.

— Как ты, наверное, знаешь, в России прошёл шестой съезд. В газете есть — кивнул я на стопку газет. — Американские банковские сионисты посчитали, что в ближайшее время русские, как разрушители Европы не представляют для них ценности. С голой жопой много не навоюешь, но бизнес не прекратили. Поэтому они решили финансировать национал-социалистические партии Европы и взращивать национализм и антисемитизм. Этим обидели коммунистов. А у евреев сам знаешь, какая разведка. Вот и всплыла фамилия Эдуард Даладье на роль такого радикала во Франции — отвечаю ему.