Чтение онлайн

От этого еще страшнее. Лучше, когда он был грубым. Так мне кажется, словно меня ждет что-то пострашнее, и он просто усыпляет мою бдительность. Откармливает на убой? Вряд ли в меня что-то влезет.

— У меня аллергия на морепродукты, — с облегчением произношу я, рассмотрев, что мне предлагает Камиль. Если я съем хоть что-то отсюда — меня будет ждать отек Квинке.

— Блин, цыпа, — убийца выдает со смешком, — на все?

— Практически. На мидии точно. Остальное я не ела и не проверяла.

Он тушит небрежно сигарету и встает с кресла. Я осторожно отодвигаюсь от столика, испугавшись, что он сейчас начнет в меня впихивать все насильно, тестируя реакцию.

Или, может, стоило съесть что-то и сорвать продажу моей невинности? Эта мысль возникает слишком поздно. Камиль уже отодвигает в сторону столик. Задумчиво смотрит в тарелки.

— Я эту всю хрень не люблю. Ладно. Что еще ты не ешь? Перезакажу тогда.

— Не надо, — мотаю я снова головой, — я вообще не хочу есть. Просто хочу, чтобы это закончилось побыстрее.

Наверное, зря я это сказала. Потому что от взгляда, который бросает в мою сторону Камиль, меня продирает морозом. Я не знаю, как вести себя в обществе таких людей. Валя вот знает. Поэтому она вернулась от этого убийцы, упакованная в бренды и с наличкой в кармане. С ней наверняка было легко. А я могу его только взбесить.

Живот внезапно громко бурчит, словно опровергая мои слова, и я краснею.

— Ты должна поесть, — с нажимом выносит вердикт Камиль, услышав это, — пока не сделаешь это — отсюда не выйдешь.

— Меня смущает ваша доброта, — усмехаюсь я, — я продала вам себя. Не стоит притворяться, словно мы на каком-то свидании.

— Стоит привязать тебя к кровати, заткнуть рот, чтобы ты не вопила и быстренько трахнуть? Это тебя устроит? Впервые вижу девчонку, которая хочет так радикально лишиться девственности.

— Нет. Не настолько… жестоко, — вырывается у меня, — просто пока у меня есть решимость — стоит это сделать побыстрее. Я не буду сопротивляться и смогу пережить боль.

Выпалив это, я встаю, беру со столика бокал с вином и почти что залпом выпиваю его. Сладкий алкоголь согревает мое озябшее от страха тело, и я могу вздохнуть полной грудью.

— Я правда готова. Если потяну еще — начну сомневаться, а…

Я не заканчиваю, потому что Камиль внезапно подходит ко мне. Знакомый запах бьет мне в нос — тот, который я чувствовала в ванной. Смесь цветов и медицинского спирта. Убийца очень небрежно цепляет лямки платья и сбрасывает их с плеч — словно каждый день это делает. Платье с шорохом скользит по моей коже и падает к ногам. Я остаюсь в одном нижнем белье.

Всё. Он начал. Я должна просто пережить это. Не закрывай глаза, Ева, или разочаруешь его.

Из-за этих мыслей я неотрывно смотрю на непроницаемое лицо мужчины, который выше меня едва ли не больше, чем на две головы.

Ладони ложатся мне на талию. На озябшую, покрытую мурашками кожу, согревая. А потом внезапно Камиль поднимает меня, словно куклу и переносит на постель. Опускает на нее спиной. Я чувствую себя хрупкой игрушкой, когда он склоняется надо мной — темный и огромный, закрыв собой источник света, а когда он внезапно заводит мои руки наверх и на запястьях что-то защелкивается, то вздрагиваю.

— Что?… — я дергаю руки, но они крепко прицеплены к чему-то в изголовье.

— Лежи.

— Вы меня пугаете! Я и так сделаю все, что надо, поэтому не надо меня…

— Лежи, — тихо и издевательски смеется Камиль, отстраняясь. После он достает телефон и, набрав кого-то, тихо произносит:

— Собери что-нибудь другое пожрать. Без этой морской херни. И побыстрее. Фрукты сойдут.

Я настороженно смотрю на него. Камиль убирает телефон и быстро скользит по моему телу взглядом. Черт. Под это платье не подразумевался бюстгальтер. Я сжимаю зубы, когда он задерживается на обнаженной груди.

— Ты считаешь, что мне нужно насиловать кого-то, чтобы получить секс? — интересуется внезапно Камиль и мы пересекаемся взглядами. Я замечаю, как потом его взгляд задерживается на моей заклеенной ладони и меня словно прошибает раскаленная молния. Я очень незаметно мотают головой в ответ.

— Нет? — едва разлепляю я пересохшие губы, — у вас куча денег. Думаю, вы можете кого угодно купить. И в любом количестве. И заставить делать, что угодно.

Валя вот бегала довольной после их встреч. А еще я никогда не видела, чтобы она так перед кем-то пресмыкалась после расставания. С отчаянием на лице. Она чувствует огромные деньги и возможности, у нее на них идеальный нюх.

Нам очень быстро приносят следующую партию еды. Стучат в дверь и Камиль забирает все сам. Подвигает ближе столик, и ставит на него тарелку с фруктами.

— Вопрос был немного о другом. Не трясись. Я не собираюсь тебе делать что-то плохое, даже если купил тебя, — он берет с тарелки клубнику и задумчиво рассматривает ее, — или ты думаешь, что я, вроде как могу откупиться большой суммой и любая уйдет от меня довольной?

— Вроде того, — тихо произношу я. Он разговаривает так буднично, словно перед ним и не лежит на постели почти полностью обнаженная и распятая девушка. Я плохо, конечно, разбираюсь во всем этом, но мне кажется, что другой бы уже просто не выдержал бы и набросился на законную добычу. Я со вздохом продолжаю:

— Это очень глупо — бежать и жаловаться, если тебе заплатили огромные деньги…

Возле моего рта оказывается клубника и я растерянно замолкаю.

— Ешь, — слышу смешок, — и не пори херню.

Я еще раз задумчиво и настороженно бросаю на Камиля взгляд. Потом откусываю кусочек клубники. Медленно разжевываю и проглатываю, все еще не понимая, к чему эта игра. Ему нравятся девушки, которые едят?..

Убийца неожиданно опускает руку и скользит по моему телу прохладной ягодой, зажатой между пальцев, оставляя влажный и липкий след. Кожа в ответ покрывается мурашками. Я замираю. Сердце подпрыгивает тревожно в груди.

— Зачем вы меня привязали? — вырывается у меня сдавленно, и я ловлю усмешку на лице мужчины.

— Чтобы не мешала лишними телодвижениями.

Он заставляет меня съесть остатки ягоды. И внезапно склоняется над моим телом, не успеваю я даже промычать что-то в ответ. Горячий язык прикасается к коже и ведет по дорожке из фруктового сока.

Если что-то ранее и смогло меня ошарашить в жизни до полного ступора — то не настолько, как это. Тут я буквально превращаюсь в изваяние, почувствовав на себе дыхание Камиля. Он поднимается выше. Задевает языком грудь, и мое тело само по себе делает судорожный вздох. По нему прокатывается странная, сладкая дрожь, и оно согревается. Страх замирает где-то в груди, словно лев перед дрессировщиком, когда Камиль выпрямляется надо мной на руках, и я смотрю в его темные глаза.