Чтение онлайн

— Мне Вит не написал, какой именно артефакт нужен, — отвечаю я, уже понимая, что вряд ли у меня поднимется рука вынести что-то из мастерской Сайтона.

— Дурак, — тихо ругается Вейн. — Три объединенных кристалла. Это все, что я о нем знаю, остальное знает только Вит. Видела что-то подобное?

В глазах Вейна на мгновение проскакивает азарт и жадность.

— Да, но Сайтон сказал, что его еще нужно доработать, — отвечаю я почти правду.

Ну не может же он знать, что я практически доделала его.

— И что, он даже не просил тебя попробовать его починить? — прищуривает свои и так узкие глаза Вейн.

Меня это тут же напрягает. Откуда он это знает? Кто-то из особняка донес? Но в мастерской точно не было никого, она бы не впустила.

— Молчишь? Значит, точно просил, — ухмыляется он. — И что? Не вышло?

Я мотаю головой.

— Странно, — он трет подбородок. — Вит утверждал, что ты сможешь.

— Но почему? — я все еще не понимаю логики в его рассуждениях.

— Твой отец всегда скрывал ото всех, Виту и то рассказал только перед самой смертью, — говорит Вейн, оглядываясь. — Ты особенная девушка. Таких, как ты уже, вероятно, больше нет.

Конечно, слышать такое должно быть приятно, особенно из уст того, за кого собиралась замуж. Но сейчас это напрягает.

— Ты дочь суалийки! — многозначительно выдает Вейн и смотрит, ожидая моей реакции, а когда видит, что это мне ни о чем не говорит, продолжает: — Это очень редкая народность, которую истребили в одну ужасную ночь. Мужчин всех убили, а женщин украли в рабство. Одна из них и стала твоей матерью.

— Моя мать была рабыней? — я все еще ничего не понимаю.

— Она была выкуплена твоим отцом, а потом он женился на ней и сделал равной, — Вейн немного морщится при этих словах. — Но самое главное — это дар суалиек. Они обладают невероятной склонностью к артефакторике. Они чувствуют все артефакты и потоки в них. Скажи, ты действительно не смогла доделать этот артефакт?

Я медленно качаю головой. По словам Сайтона — нет. Но сказал ли он правду? Он же показал… на меня. В этот момент все мое доверие к дракону, которое и так только-только появилось, становится хрупким как фарфор.

— По словам Вита, это должен быть поисковой артефакт. Дракон догадывался и раньше о твоей тайне. Он был одержим идеей найти суалийку и заставить ее работать на себя. Хорошо еще, что он не знает о второй особенности, из-за которой женщин угоняли в рабство, — Вейн медлит и откашливается, чтобы продолжить.

— Какой? — поторапливаю его я. — Скажи же!

Но ответить он не успевает: вдали слышится шорох гравия.

— Горгулья задница. Больше нет времени, нужно бежать! Остальное потом. Демоны с ним, с артефактом. Идем со мной. Прямо сейчас!

— Вергена? — зову я.

В свете фонарей появляется немного угловатая фигура, в которой я узнаю Тормена.

— Леди Бранд, сработало охранное заклинание, нужно быстрее возвращаться в дом, — пыхтя говорит он, приближаясь к нам. — Генерал будет… беспокоиться.

Он замечает стоящего рядом со мной Вейна и замирает буквально на мгновение. Вейн выпускает небольшую, но яркую вспышку, и Тормен мешком сваливается на землю.

— Сейчас! Бежим! — он хватает меня за запястье и тянет в темноту.

Я упираюсь и пытаюсь выдернуть руку. В груди нет доверия. Но с другой стороны, Вейн сказал, что Виту нужна моя помощь. Ослабляю сопротивление, и Вейн пользуется этим. Он щелкает пальцами, а у меня в голове словно гасят последнюю свечу в абсолютно темной комнате. Я проваливаюсь в вязкое ничто.

Голова раскалывается так, будто мне ее медленно-медленно пытаются вскрыть ножом: втыкают, а потом, издевательски растягивая боль, начинают поворачивать его то в одну, то в другую сторону. Эта боль мешает даже дышать, не то что открыть глаза. Немного горьковатый запах, витающий в воздухе, вызывает тошноту и еще больше усиливает головную боль, делая ее невыносимой. Хочется обратно вернуться в ту самую темноту, в которой было страшно, зато не больно.

Из меня вырывается стон. Рядом раздается шуршание и чьи-то шаги, громом отдающиеся в каждой клеточке моего мозга и взрывающие его.

— Отходишь, милая? — раздается смутно знакомый голос, который вызывает волну паники, еще больше нарушая дыхание. — Сейчас выпьешь настойку и тебе полегчает, не переживай.

Меня подхватывают под затылок и приподнимают голову. Губ касается прохлада металла и вязкая жидкость, обжигающая рот и бьющая в нос своим запахом.

— Ну же, глотай, — мне насильно разжимают челюсти. — хочешь, чтобы легче стало? Пей!

Я заставляю себя собраться и проглотить эту гадость.

— Умница, теперь дыши глубже, и все пройдёт, — слышу стук кружки по столу, мне на шею ложится сухая шершавая ладонь.

Прикосновение кажется знакомым, но сейчас почему-то очень пугающим, вызывающим внутреннее отторжение.

— Сейчас ты очнешься, мы с тобой пообщаемся плотненько, ты мне расскажешь тайны Бранда и потом мы будем вместе. Не обещаю долго и счастливо, но весело точно, — в голосе сквозило что-то едкое, заставляющее бежать по моему телу мурашки и вставать волосы дыбом.

Боль в голове медленно угасает, я, наконец, могу двигаться настолько, чтобы понять, что я не могу этого делать — я привязана к углам кровати за руки. Паника врывается в меня огнем и жжет в груди. Я распахиваю глаза.

Каменный потолок, каменные стены, каменный пол и ни одного окна. Все серое, давящее, мешающее дышать. Где же я?

— Доброе утро, любимая моя, — говорит он с улыбкой, которая раньше радовала, а теперь я вижу в ней похоть и жадность. — Как спалось?

Я дергаю руками, пытаясь вырваться из веревок. Вейн проверяет узлы на прочность, а потом проводит пальцами по моей щеке.

— Нет, так дело не пойдёт. Будешь молчать, я перейду к другому способу вести диалог, — он встает и отходит куда-то в угол, который мне не виден.

— Где я? — еле-еле смогла я вытянуть из себя.

— У меня в гостях, — говорит Вейн. — Комната с самыми лучшими удобствами. Для меня, конечно.

Он снова появляется в моем поле зрения. В руках черная плетка с металлическими наконечниками. По телу пробегает дрожь.

— Я не понимаю…

В голове совсем не укладывается, как такое может быть. Он же… был всегда таким обходительным и милым. Понимающим. Он же говорил, что любит. Я же почти вышла за него.

Ужас от осознания того, за кого я могла выйти замуж, вызывает колючий ком в горле. Слезы подступают к глазам. Сайтон не позволил этому случиться. Если бы не он, была бы я сейчас жива?