Чтение онлайн

Бойцы отряда ГРУ выполнили приказ и незамедлительно вышли из леса к своему командиру, но никто не подавал признаков паники или нервозности — такие последствия нельзя скрыть даже под противогазом и защитной экипировкой.

— Осмотрите территорию, — произнес командир. — Нужно знать, кто мог еще выжить. Ноль седьмой — подготовь радиостанцию. На связь выйдем когда уберемся подальше отсюда.

Самонина с одним из бойцов оставили возле ствола поваленного дерева, дав указание проверить состояние выжившего и оказать ему медицинскую помощь. Дюжина человек направилась прочесывать территорию, где могли быть другие члены отряда, но поиск дал лишь один результат — тело погибшего сержанта, на которого рухнуло дерево и одной из своих тяжелых веток переломала его пополам. Общими усилиями труп вытащили и закопали чуть поодаль в лесу, чтобы не оставлять никаких следов. Останки еще двух человек, разбросанные в радиусе пятнадцати метров нашли несколько позже и с ними поступили также, как и с предыдущим телом, но закопали в других местах. Рано или поздно зверьё, обладавшее поистине невероятным нюхом, раскопает трупы, но до того момента нельзя, чтобы враг сумел получить улики. Тела трех человек так и не были найдены, а их единственные свидетельства в виде оплавленных частей автоматов и пулемета обнаружили недалеко от самой воронки из чего сделали вывод, что вся тройка попала в самый эпицентр взрыва. Даже экспертиза не сможет установить их принадлежность к российской военной разведке, особенно с учетом экипировки отряда, которая почти вся состояла из вещей, используемых разными сталкерами, а про анализ ДНК в условиях Зоны и речи не могло быть. Исключение составили некоторые приборы и вставки костюмов, но об их уничтожении позаботились в первую очередь. По окончании заметания следов отряд боевым порядком вышел в направлении зоны эвакуации, обозначенной под кодовым названием «Аврора». Хуже всего пришлось спасенному инженеру, который едва держался на ногах и нуждался в полноценной помощи. Все взятые у него документы, нес лично Филиппов, понимая, что теперь они представляют ценность не только сами по себе, но и как символ ненапрасных жертв его ребят, погибших в адском огне.

Через полтора километра от места взрыва отряд впервые направил зашифрованное послание на спутник, откуда оно попало в здание почти за восемьсот километров от Зоны.

Присланное сообщение произвело почти настоящий фурор среди узкого круга посвященных в детали спасательной операции. Омрачало все ликование сообщение о семи погибших, включая биолога, но такова была цена которую Зона взяла за спасение одного человека, владевшего исключительной информацией. Гибель Руденко тоже не добавляла оптимизма. В ГРУ надеялись, что его смерть не была мучительной и в этом они оказались не правы, но в царившей суматохе не было возможности подумать о судьбе ученого и тех десятков человек, которых уже никогда не дождутся их близкие. Селезнев, измученный непрерывным стрессом, ходил почти зеленого цвета, что не осталось незаметным для Остапова, который полусоветом-полуприказом просил Николая Федоровича сделать себе отдых хотя бы на несколько часов. Для этих целей у него, как и у других офицеров имелись специальные койки в кабинетах, о чем мало кто знал. Подобное отношение к работе могло вызвать исключительное уважение, ведь в случае необходимости офицеры могли круглосуточно не выходить из здания, благо ультрасовременная штаб-кваритира ГРУ позволяла такую возможность. К сожалению для многих настали такие времена и отныне до самого конца кризиса подобный темп станет нормой, упавшей на плечи военных разведчиков.

Ответственным за ход операции был сам Кирилл Петрович Остапов, поставивший на кон собственную репутацию. Именно с него в самую первую очередь будут спрашивать и в Генеральном штабе, и существенно выше. Как стало известно, министерство обороны совместно с коллегами из ФСБ, оповестило Президента о сложившейся ситуации и, насколько мог судить Остапов, реакция последовала весьма жесткая. Если праведный гнев обрушится на министра и начальника Генштаба, то и Управлению достанется по первое число. Собственно от результата операции зависело намного больше, чем представлялось генералу армии раньше. Если до этого момента казалось, что кризис затронет исключительно спецслужбы и приведет к существенным кадровым изменениям, то теперь, сидя в кресле своего кабинета и затягивая сигарету, Остапову открылась иная перспектива. Во-первых, родственники погибших начнут задавать вопросы на счет своих родных, от которых ни слуху ни духу. Рано или поздно придется отвечать на неудобные вопросы вроде «предъявите трупы» и так далее. Если в отдельных случаях погибших можно будет назвать пропавшими без вести, то когда речь зайдет о массовом характере «пропаж» отписки уже не пройдут. Спросят: «Если гибель произошла при исполнении своих служебных обязанностей, то где тела? Раз они погибли в ходе террористического акта, опять-таки, предъявите останки». Естественно, при создании комплекса учитывали семейный статус сотрудников и место их проживания. Вот почему персонал старались набирать из разных регионов, чтобы минимизировать вероятность случайно узнать своего напарника или просто друга. Просев был проведен тщательнейшим образом, но даже такие меры не давали страховки от неожиданностей. Во-вторых, повсеместные случаи «пропавших без вести» обязательно приведут к инициированию общественных разбирательств и подачи совместных заявлений в прокуратуру с целью начать расследование в отношении министерства обороны. Это привлечет серьезное внимание со стороны средств массовой информации, чьи дотошные журналисты обязательно если и не выйдут на что-то конкретное, то в своих статьях несомненно выскажут предположение об использовании гражданских и военных специалистов в Чернобыльской аномальной Зоне, а это вызовет настоящий скандал, особенно с учетом репутации Зоны у широкой общественности. Последняя — к удивлению серьезных аналитиков — даже не смотря на информационный век обладала весьма скромными познаниями относительно происходящего за Периметром. Отчасти такое положение вещей обуславливалось чрезвычайной закрытостью темы и в некоторой степени не желанием интересоваться какой-то чертовщиной в условиях мирового финансово-экономического кризиса, чья новая фаза грозит стать несравненно более мощной, нежели крах две тысячи восьмого года. Такой ход событий просто не мог устраивать нынешнее российское руководство, у которого и без того хватало проблем, а самое паршивое заключалось в невозможности сказать правду. Тотальная секретность была тем самым необходимым злом, без которого просто не могла проходить нормальная и эффективная деятельность военных и разведки не только в Зоне, но и в любой точке мира. Этим обстоятельством обязательно постараются воспользоваться западные «коллеги» и не упустят шанс поднять истерию о нарушении Россией договоренностей по недопущению секретных исследовательских проектов в аномальной области, формально запрещенной для каких-либо исследований. И плевать, что крупнейшие игроки делают все наоборот, но правило «не попался — не виноват» действовало на все сто, а всякие проплаченные либеральные СМИ в один миг по команде извне смогут развить такой вой, что мировая общественность «озаботиться» способностью и необходимостью со стороны России обеспечивать безопасность Периметра на протяжении его наибольшего участка. Причем не факт, что за этим не последуют провокации с целью дискредитировать Россию и вынудить ее отказаться от участия в охране границ Зоны. Дальнейшую перспективу Остапов и Селезнев прекрасно понимали: создание буферной территории в километров десять шириной и недопущение на пушечный выстрел стран ОДКБ к контролю Периметра. Естественно, невероятность таких событий видится очевидной, но только до тех пор, пока в этом нет особой заинтересованности или нужного повода. Зато на фоне криков и всеобщей истерики прижать к стенке аргументами о неспособности обеспечить безопасность Запад вполне может постараться и не факт, что руководство устоит перед всеобщим давлением. О последствиях чего-то подобного не хотелось даже и думать.

Затушив окурок от сигареты в пепельнице, Остапов размышлял о крайней необходимости найти свой контраргумент и не дать ситуации перерасти в стадию, создающую беспрецедентную угрозу национальной безопасности, а предотвращение таких угроз как раз входило в основной круг задач ГРУ. Нужна страховка против любых действий со стороны заклятых друзей, которой можно будет прижать им причинное место, как только из их уст будет произнесено первое слово, о необходимости запретить России обеспечивать контроль за границей Зоны Отчуждения.

Но где взять такую страховку?

Проделанному объему работы агентами ФБР за первый день мог бы позавидовать сам Геракл. Получив от ЦРУ доступ практически ко всем лицам, имевших минимальное отношение к закрытым правительственным работам в области аномальных исследований, они с резвостью охотничьих гончих бросились выявлять крупицы сведений в горах имеющийся информации. На всех сотрудников исследовательских центров были подняты из архивов досье, собранны материалы на лиц, имевших отношение к операции «Нептун». Приблизительно треть из потенциальных кандидатур была сразу отброшена, поскольку ни один из них не имел достаточных полномочий и, соответственно, физически не мог обладать доступом к исследованиям аномальных полей. Джон Фостер лично изучил досье на три десятка человек и получил все необходимые данные о круге их знакомств. Долгая работа в контрразведывательном управлении ФБР научила его педантичности и тщательности в расследовании подобных дел. Ему не единожды приходилось вычислять иностранных агентов и предателей, многие из которых отбывают сроки в тюрьме максимально строгого режима в Колорадо, наряду с террористами и видными наркоторговцами. Порой Форесту казалось немыслимым заниматься чем-то на территории страны, где за подобные преступления грозила смертная казнь или пожизненное заключение в бетонной камере с перспективой выходить из нее ровно на один час в сутки до конца своих дней. Он не сомневался, что подобная судьба ждет и того, кого он и еще четверо агентов пытаются найти.

— Не понимаю, — обратился один из агентов местного отделения Бюро, — как на группу могли выйти, если не принимать в расчет утечку со стороны организаторов операции? В чем состояла ее особенность?

— Ответ мы сможем получить только изучив специфику тех задач, которые ставились перед ними. — Собственное предположение показалось Фостеру менее убедительным, чем его напарникам. Он сильно сомневался, что ЦРУ и Пентагон, организовавшие операцию «Нептун», передали все детали задач, возложенных на группу внедрения в Зоне, несмотря на все заверения в обратном.

— А как относительно людей знакомых с организацией со стороны ЦРУ, военных и MPRI? — спросил специальных агент средних лет, повесив пиджак на стул.

— Мы проверили, — ответил третий. — В список лиц входят не более двадцати человек, включая генерала в отставке Эдварда Форсайта. О конкретных целях в ЦРУ знали только сам директор, глава Национальной тайной службы, его помощник, еще двое офицеров, принимавших непосредственное участие в организации. Кроме того, к операции причастен руководитель РУМО вице-адмирал Тауэр — собственно он и способствовал выходу ЦРУ на директора компании и руководил техническим обеспечением заброшенной в Зону группы.

— Похоже, у Пентагона более доверительные отношения с этой компанией, — заметил спецагент из вашингтонского отделения, отпив из третей по счету кружки кофе за последние два часа.

— Вполне возможно, — произнес Фостер и взглянул на фотографию Форсайта. — Между ними всегда были разногласия, а нововведения при Буше-младшем обострили их противоречия.

— Стало быть, изучение пси-активности видится столь перспективным, что в Лэнг-ли и в Пентагоне решили забыть о распрях и объединить свои усилия. Иначе нельзя объяснить столь плотное взаимодействие.

— Согласен Боб, — ответил Фостер, — в противном случае каждое ведомство постаралось бы оставить исключительно под собственным контролем всю операцию. Вдобавок исследовательские центры работают на обе структуры. У нас есть список тех, кто имел отношение к операции?

— Одну минуту, — попросил четвертый фэбээровец, достав нужные бумаги со стола. — Вот. К сведениям об операции в самой копании имели доступ только сам руководитель, его заместитель и двое офицеров из бывших морских котиков — они проводили инструктаж по действиям в Зоне. Не исключено, утечка могла быть со стороны самих наемников, а это еще четырнадцать кандидатов.

— Всего получается… — Фостер прикинул в уме. — Порядка пятидесяти человек, включая научно-технический персонал в двух центрах. Кроме них сведениями об операции обладал советник президента по вопросам национальной безопасности, директор Рид, его заместитель Холл, наш шеф Адамс, министр юстиции и сам президент.

Агент по имени Боб с сожалением покачал головой.

— Как проверить четырнадцать наемников в Зоне?

— Буквально четверть часа назад в ответ на наш запрос из РУМО сообщили, что четверо из них выжили и сейчас содержатся на базе Эндрюс.

— Их следует допросить, — сказал Фостер. — Парни, займитесь этим и лучше всего, если их доставить к нам.

— Да сэр, — отозвались двое агентов и взяв свои вещи, вышли из кабинета. Десятью минутами позже будет сделан важный телефонный звонок на авиабазу Эндрюс, откуда ответственный офицер попросит подождать и свяжется с начальником всей базы, который получит подтверждение из Разведывательного управления министерства обороны и отдаст разрешение на отправку четверых человек в Вашингтон, чтобы передать их в руки ФБР. Тем временем трое остальных спецагентов в главе с Фостером продолжили просев несметного количества информации. Фэбээровцы сделали запросы на предмет возможных затрат, которые могу явно превосходить доход кого-либо из числа установленного круга лиц, включая каждого из наемников. В распоряжении Фостера и его команды были практически все данные электронных платежей за последний год, где и когда установленные лица пользовались электронными картами, куда звонили, с кем переписывались в Интернете, определение их круга общения и так далее. В этом ФБР помогло Агентство национальной безопасности, собиравшее немыслимые объемы информации на людей со всего мира и просеивало потоки данных, начиная с электронной почты, заканчивая спутниковыми переговорами. После громких разоблачений, связанных с незаконной прослушкой не только иностранных граждан, вместе с первыми лицами целых государств, но и собственного населения, на репутацию АНБ легла тень. Естественно специалисты знали про обратную сторону медали этой крайне закрытой спецслужбы и до всякого рода разоблачителей, но общественный резонанс вызвали именно утечки от не вполне вменяемых «светочей правды». Как бы то ни было системы перехвата при помощи тысяч сложнейших алгоритмов фильтровали миллиарды разговоров и сообщений ежесуточно. Чиновники, естественно, говорили о перехвате лишь метаданных — кто, когда и куда звонил, — утверждая будто службы не проникают в суть частной переписки или переговоров.