Чтение онлайн

Урмас давно скрылся за дверью кабины, а я никак не могла заглушить истошно вопящую интуицию, надрывно предупреждающую меня о чем-то невыразимо жутком. Впервые за год, я поймала себя на мысли, что не хочу лететь с Урмасом одним рейсом, и это меня действительно испугало. Было в его глазах что-то такое, отчего у меня неприятно похолодело на душе и болезненно екнуло сердце. Несомненно, я всё также безраздельно обожала Урмаса, но сейчас мне отчетливо казалось, что заглянувший на кухню человек что-то тщательно скрывает, и, вопреки природному любопытству я ни капли не желала узнать бессознательно страшившую меня правду. Начиная с нашей утренней встречи в комнате брифингов, я не находила себе покоя, но после того, как мы с Урмасом пересеклись на кухне, я окончательно перестала понимать, что со мной происходит. Формально мне было абсолютно не к чему придраться, к примеру, я видела, что Урмас приходил явно не за алкоголем, а страшнее этого, в сущности, ничего и быть не могло. Я на всю жизнь запомнила один феерический эпизод, когда я лично приносила спиртное КВС, на моих глазах накатившего грамм двести джина прямо за штурвалом. Хотя и долетели мы нормально, и приземлились без проблем, все оставшиеся до посадки два часа я не могла пассажирам в глаза смотреть. По крайней мере, если бы я увидела, что Урмас навестил кухню с тайной целью разжиться выпивкой, то вопросы отпали бы сами собой, и я бы сразу поставила в известность Стеклова: дружба, что называется, дружбой, а служба службой, лучше уж сразу бомбу на борту взорвать, чем допустить пьяного пилота к управлению самолетом. Но все бутылки стояли нетронутыми, и элементарная проверка подтвердила, что второй пилот не взял с кухни ничего, кроме двух стаканчиков черного кофе. Я мысленно обругала себя за подобные подозрения в адрес любимого человека, фактически виновного лишь в том, что он не отвечает мне взаимностью и собирается жениться на другой девушке, обозвала себя чокнутой истеричкой, еще смеющей насмехаться на паникующими в любых ситуациях пассажирами, и после того, как меня немного опустило, снова вышла в салон. Если Урмас не ошибся, и мы вот-вот вырулим на ВПП, пора доставать комплект АСО и показывать неразумным пассажирам, как пользоваться кислородной маской и спасательным жилетом.

Пока мы с Урмасом беседовали за шторкой, на борту произошли изменения: к вящему неудовольствию Кати, явно раздосадованной внезапным появлением галдящей толпы, опоздавшие на рейс школьники благополучно успели подняться в самолет Краем уха, я услышала, что автобус с подростками застрял в пробке по пути в аэропорт, и лишь непредвиденная задержка рейса помогла им успеть на самолет. Тинейджеры топтались в проходе и массово отзванивалась родителям, в полный голос рассказывая тем о своих захватывающих приключениях, вследствие чего Катя никак не могла приступить к демонстрации АСО. Сопровождающий появление школьников шум-гам предсказуемо разбудил младенца, и тот так громко заорал благим матом, что у меня заложило уши задолго до взлета. Леди со шпилеобразной укладкой начала было возмущаться, а сидящий в соседнем кресле аэрофоб издал тяжелый вздох и, по всем признакам, уже приготовился принять мученическую смерть. Во всяком случае, во время демонстрации он взирал на меня с настолько обреченным выражением мертвенно бледного лица, будто я не способы спастись при аварии ему объясняла, а лично планировала устроить авиакатастрофу только ради того, чтобы злорадно понаблюдать, как обезумевший аэрофоб будет локтями расчищать себе дорогу к аварийному выходу, ничтоже сумняшеся отпихивая женщин и детей.

К счастью, транспортный коллапс завершился, самолет, наконец-то, поехал, и я пошла проверять, все ли пассажиры подчинились требования пристегнуть ремни, благо в бизнес-классе фронт работы был не так широк, как в экономе, где Катя справлялась лишь на пару с Семеном. Младенец продолжал истошно вопить, аэрофоб –трястись, напыщенная леди – брезгливо стряхивать невидимую пылинку с обивки, а разного рода сотрудники крупных фирм, летающие бизнес-классом за счет работодателя, – таращиться в иллюминаторы, одним словом, если отбросить получасовую задержку, события развивались по своей привычной схеме. Я сидела в кресле рядом с Ирой, вытянув ноги, и отрешенно наслаждалась короткими минутами покоями. Лайнер оторвался от земли и начал набирать высоту, давление скакануло, но вскоре выровнялось, как только самолет достиг эшелона. Ну вот и всё, отдых кончился, пора на кухню, тележку собирать да обеды разогревать.

КВС Стеклов представился, извинился за причиненные задержкой рейса неудобства, коротко поведал о текущих параметрах за бортом и сердечно пожелал пассажирам приятного полета. Табло погасло, жизнь вошла в свое рутинное русло, и не успела я расстегнуть ремни, как мои любимые пассажиры мигом взяли меня в оборот. В частности, претенциозная леди не обманула даже самых смелых ожиданий.

– Девушка, будьте любезны, скажите мне, зачем я взяла место рядом с иллюминатором? – не сулящим ничего хорошего тоном осведомилась дама, и я сразу догадалась, что вопрос этот в большей степени риторический, а значит, подавать голос мне пока не положено.

– Я рассчитывала весь полет наблюдать ландшафт, а у вас тут облачность! – продолжила леди и обличительно ткнула указательным пальцем в окно, – сами посмотрите!

– Увы, но повлиять на небесную канцелярию не в нашей компетенции, – честно призналась я, не забывая про неизменную улыбку, – зато прохладительные напитки я начну разносить в ближайшее время, и вы будете первая в очереди.

– Хоть шерсти клок, – буркнула леди, поправила залакированный шпиль на голове и многозначительно уточнила, – я надеюсь, соки у вас свежевыжатые?

Ну как с такими феноменами прикажете разговаривать? Ну что вы, милостивая госпожа, естественно, да, ведь мы всей бригадой сидим и выжимаем фрукты в тетрапаки! А если бортпроводникам силенок не хватает, так еще летчики подключаются, помните же, им в полете делать нечего!

– Замечательные соки, причем в ассортименте, – клятвенно заверила я и мелкими шажками попятилась в сторону кухни, пока у пассажирки не вызрели еще более каверзные вопросы. Но в этот момент ожил притихший на период взлета аэрофоб. Мужик встал с места и поволокся за мной на пищеблок.

– Девушка, Дора, войдите в мое положение, – жарко забормотал аэрофоб мне ухо, плотно зажав меня в ближайшей нише, – позвольте покурить, поймите, плохо мне, сейчас на стенку полезу, если не покурю. Дора, я заплачу, сколько скажете, пожалуйста! Никто и не узнает, я аккуратно!

– Поверьте, я вам очень сочувствую, но правилами безопасности курение на борту строго запрещено, -заученно отчеканила я, – прошу прощения, мне нужно работать.

– Дора! – сдавленно взвыл аэрофоб и еще больше позеленел не то от злости, не то от страха,– умоляю вас, просто назовите сумму! У всего есть своя цена!

–Уважаемый, послушайте меня внимательно, – попросила я, – видимо, вы не в курсе, но в среднем самолет полностью выгорает за две минуты, а для экстренного снижения нужно минимум двадцать минут, да и то, если есть куда садиться. Не знаю, как для вас, но для меня человеческие жизни бесценны. А теперь, вернитесь, пожалуйста, в салон.

Никотинозависимый аэрофоб судорожно вздохнул и несолоно хлебавши поплелся на свое место, но я прекрасно знала, что так быстро он не успокоится. Неровен час, этот кадр попрется в эконом и примется там окучивать Катю и Семена. Не скажу про Семена, а вот за Катей водился грешок: как-то мы вместе летели на Дальний Восток, так один товарищ семь тысяч предложил, и моя коллега не удержалась от соблазна, даже подсказала, как все правильно обставить, чтобы комар носа не подточил. Оставалось лишь уповать, что Ирина вовремя пресечет бардак, а то мало ли чего, у меня и так на этот рейс предчувствия плохие.

– Дора, как там у тебя? – спросила Ира, когда я закончила с разогревом контейнеров и собралась выкатывать тележку в салон, – все в порядке?

– Как обычно, – махнула рукой я, – один товарищ без сигарет помирает, другая при всем честном народе кормит ребенка грудью, третья потребовала добавить в гранатовый сок две ложки сахару… Короче, пока ничего экстраординарного…

– Ну и хорошо, – кивнула СБЭ, – Дора, слушай, у нас в экономе парочка неадекватов, Катька совсем зашивается с ними, пришлось Семена тоже на раздачу поставить. Давай я твоих паксов сама обслужу, а ты иди летчиков покорми, я тут уже всё подготовила, только отнести нужно. Вот это Стеклову, а вот это Лахту, поняла?

– Да, всё ясно, сейчас отнесу, – с воодушевлением согласилась я, даже и не зная, что меня радует в большей мере: предстоящее «свидание» с Урмасом или возможность переложить на Ирину дискуссии с капризными пассажирами бизнес-класса.

ГЛАВА VI

К визитам в кабину пилотов я всегда относилась как к посещению своего рода святой святых на борту самолета. Для меня это место выглядело непостижимо загадочным, словно здесь творилось удивительное волшебство, слишком сложное и многогранное для моего дилетантского понимания. Нет, инструктора на курсах подробно объясняли нам, для чего предназначены все эти кнопочки, рычажки и дисплеи, но одно дело самозабвенно вызубрить теорию и совсем другое – научиться подчинять себе гравитацию и поднимать в воздух железную громадину, напичканную людьми, как соты медом. Даже на четвертый год в гражданской авиации я не переставала неизменно взирать на внутреннюю обстановку кокпита с благоговейным трепетом, всякий раз замирая в восхищении, когда на моих глазах вершилось торжество человеческого гения над законами природы. И если на земле пилоты моментально превращались в простых смертных, с лихвой наделенных недостатками и подверженных порокам, то на высоте в десять тысяч метров они были практически богами, держащими в своих всемогущих руках жизни сотен пассажиров. Чувство сопричастности к чему-то великому ничуть не притуплялось даже по прошествии длительного промежутка времени, и сейчас, стоя с разносом напротив камеры видеонаблюдения, я по-прежнему ощущала подспудное волнение, будто после того, как КВС откроет дверь, меня ждет неизведанная территория, населенная существами высшего порядка.

Карьеру бортпроводника я начинала на 737-ом «Бобике» и, переквалифицировавшись на «Арбузы», сразу отметила, до какой степени отличается в этих двух самолетах устройство кабины пилотов. По сравнению с «Аэробусом», кокпит «Боинга» представлял собой слегка облагороженную версию аналогичного отсека на военном бомбардировщике: непонятные кресла клепаной конструкции с различными барабанчиками и рукоятками по бокам, великолепно дополнялись отсутствием откидного столика, на место которого американцы воткнули большой штурвал. В «Арбузе» штурвалов не было как таковых, а их функцию успешно выполняли две замечательные штуки под названием «сайдстик», внешне приблизительно напоминающие ручку переключения скорости в автомобиле, а кресла пилотов радовали эргономичной и плавной формой с минимумом острых и выступающих углов и регулируемыми поясничными подпорами. Лично у меня сложилось впечатление, что создатели «Боинга» делали основной упор на комфортабельность перелета для пассажиров, а производители «Аэробуса» уделяли больше внимания удобству пилотирования. Да и просто на вид кокпит «Арбуза» казался гораздо симпатичнее: никаких тебе торчащих кнопок и выступающих поверхностей – всё красиво, аккуратно и рационально, а уж как органично вписывался в эту технологическую эстетику второй пилот Урмас Лахт…