Чтение онлайн

— Тебя туда не пустят, — с немалой опаской посмотрел на жену Сигурд. — Ты не дева и не дочь конунга. Валькириями могут стать только они.

— Если я спалю этот город и умру с оружием в руках, Один примет меня, — убежденно ответила Леутхайд. — Я ничем не хуже остальных воинов.

— Вот это да! — захохотали даны. — Конунг, ты лучше убей их! Иначе мы тебе не завидуем! Твоя дроттнинг поклялась достать тебя даже в Валхалле! А как она с арбалетом управляется! Один точно посадит ее рядом с собой! Вот это баба! Нам бы такую!

А братья-короли уже выехали на поле, красуясь золотом доспехов. Здесь, в Британии, еще цвели пышным цветом старинные порядки. Тут каждый шлем знатного воина был красивее, чем кубок у ромейского императора, а попасть в дружину, не имея отделанной золотом рукояти меча, нечего было и думать. Здесь война все еще считалась священнодействием, как и в Дании еще совсем недавно. Здесь ветры с востока еще не порушили древние устои. Всего этого не понимала Леутхайд, взятая из народа тюрингов, и не хотел понимать великий князь Самослав, который в безмерной гордыне своей старые обычаи презирал, считая их глупостью и чушью. А вот Сигурд так не считал, как не считали молодые короли, которые просто не могли не принять вызов, сделанный в такой форме. Это навсегда уничтожило бы их, превратив в презренных трусов. Отказаться биться вдвоем на конях против одного, пусть знаменитого, бойца! Такого им не простят. Не станут воины, многие из которых до сих пор тайком приносят жертвы Водену и Тунору, служить таким королям. Поэтому Сигурд оказался абсолютно прав. Все закончится прямо здесь и сейчас, без этих хитроумных уловок, которыми его жену накачали в Братиславе по самую макушку. Он все сделает правильно, как и подобает настоящему конунгу, пришедшему властвовать над целым народом.

— Убей их и вернись ко мне! — Леутхайд взяла голову мужа двумя руками, повернула ее к себе и поднялась на цыпочки. — Наклонись ниже!

Сигурд опустил голову, а она шепнула ему что-то на ухо, приведя его в полнейшую растерянность. Он ошалело помотал головой, словно пытаясь поверить услышанному, а потом ответил.

— Верь мне, жена, я вернусь. Мне есть теперь, к кому возвращаться. Я уже не тот нищий берсерк, что пришел когда-то к конунгу Само, одетый в вонючую медвежью шкуру. С тех пор я уже прожил целую жизнь. А еще одна жизнь у меня впереди. С тобой.

1 Фюльк — племенная и территориальная единица Норвегии. Северные норвежцы кормились охотой, поэтому хорошо владели луком. Это было нетипично для германцев, которые луками пользоваться не любили.

2 Альдерманы (более позднее произношение — олдермены). Буквальный перевод — старейшина. В англосаксонской Британии — аналог графа.

2 Бретвальда — верховный король Британии. Это условный титул, которым именовали самого сильного из королей на острове.

Странный это был бой. Два всадника на высоких, сильных конях, одетые в кольчуги и золоченые шлемы, сплошь украшенные затейливой чеканкой, и одинокий воин, закованный в металл до глаз, с любимым топором, сделанным специально для него. Для любого другого восемь фунтов воплощенной смерти на толстом дубовом древке, окованном железными полосами, стали бы неподъемной ношей. Но только не для конунга Сигурда. Топор с одной стороны, крюк с другой, и острый шип на конце. С ним он прошел десятки битв, разя и всадников, и пехотинцев. Он и сегодня убил бы любого, но противников было двое, и они уже мчали на него, подняв копья над головой.

Стремена — дерьмо, — механически отметил Сигурд. — Седла — дерьмо. Сидя на таком, не ударишь с разгона, вылетишь сразу же. Зато лошади отличные, и всадники словно прикипели к их спинам. Удила не рвут, правят коленями, а хорошо выученные кони чувствуют каждое их движение. Королей явно готовили к войне с самого детства, как и подобает сыновьям знатного отца. На поясе каждого — длинный меч с дивной красоты навершием рукояти. Тут, в Британии, есть искусные мастера-оружейники. К рукояти приварено позолоченное кольцо с темляком из бычьей кожи, чтобы не выпустить в бою драгоценное оружие. Оба — парни крепкие, с уверенными движениями хороших бойцов. Опыта у них куда меньше, чем у него, зато выносливость и скорость намного выше. Хотя… Они же мальчишки! Они захотят сбить его конями на землю, поэтому и несутся прямо на него.

А ведь это не самая плохая мысль, — подумал Сигурд. — Я бы и сам так сделал, если бы нашелся конь, который выдержит мою тушу. Уйду вбок и подсеку ногу лошади, — решил он. — А потом зарублю их по одному. Да, так и сделаю!

Тут Сигурд прервал свои размышления, потому что ему пришлось резко отскочить в сторону, чтобы не быть сбитым конской грудью.

— Старею, — подумал Сигурд, с удивлением обнаружив себя лежащим на земле. — Нога левая, сука такая, подвела. Дважды ранили ведь в эту ногу. Топор! Где мой топор?

Любимая алебарда отлетела в сторону, сам он растянулся на земле, а братья-короли начали бить его копьями, пытаясь достать отчаянно уворачивающееся тело. У них не получалось ничего. Германской фрамее с листовидным наконечником не пробить доспеха, сделанного самим мастером Лотаром. Она для простой пехоты хороша, когда, попадая между ребер, оставляет широкие кровоточащие раны. Сигурд шипел от боли, но удары ощущались тупо, словно по многострадальным ребрам били кузнечным молотом. Оба войска ревели. Юты — от восторга, а даны — от ярости и разочарования. Непобедимый Сигурд Ужас авар, живая легенда, валялся на земле, словно туша дохлого тюленя!

Братья недооценили доспех конунга. В горячке боя до них стало доходить, что им никак не пробить юшман, отделанный квадратными стальными пластинами.

— В шею бей! И в ноги! — услышал Сигурд первые слова своего врага. Он не знал, кто это произнес, но он явно не дурак. Конунг получил уже десяток ударов копьем, но кроме отбитых ребер, повреждений у него пока не было.

— У этой сволочи и воротник кольчужный! Да где он взял этот доспех? — услышал Сигурд злой голос второго. Он в какой раз едва увернулся от конских копыт.

Дан кое-как поднялся и вытащил поясной нож. Широким взмахом он подсек ногу королевского скакуна, и тот истошно завизжал, остановившись как вкопанный. Конь жалобно ржал, задрав копыто, с которого капала на землю кровь, и смотрел на людей с немой укоризной. Сигурд встал, выставив нож перед собой.

— Ах ты, пёс! Коня покалечил! — услышал он возмущенный голос, и тут же брошенное копье ударило его в шлем, отчего Сигурд даже присел, а перед глазами его помутилось.

— В мечи его! — услышал он ломающийся юношеский голос. — Кости ему переломать!

А вот это стало ошибкой. Короли дали ему времени в два удара сердца, и он успел схватить свой топор, встав против всадника и пешего бойца.

— Ну что, мальчуганы, — сплюнул он тягучий кровяной сгусток. В груди его что-то надсадно хрипело, а горло саднило от сухости и пыли. — Вы же хотите убить самого Сигурда Ужас авар. Ваша мамаша читала вам сагу обо мне? Ее Стефан написал. Стефан — друг. Он приврал кое-где, конечно, но только самую малость. А остальное там — чистая правда.

— Он же нам зубы заговаривает! — воскликнул пеший король, ведь Сигурд, подошел к нему на расстояние удара.