Чтение онлайн

Оказавшись на улице, секьюрити первым делом достал из черной куртки мятую пачку сигарет. Затем он указал Даниилу на узкую асфальтовую дорожку, убегающую в черный парк слева от семиэтажной больницы, и освещаемую одиноким фонарем на раздвоенной ноге.

– Вот тут проходите, не заблудитесь. В этой стороне всего два корпуса. Метров через триста будет первый корпус, так вы туда не заходите. Это ЛОР. А вот после него будет второй корпус – так этот уж будет ваш. То есть Неврология, как вы и просили.

– Благодарю. – Уже на ходу ответил Даниил. – Хорошо вам отдежурить.

– Спасибочки. – Лаптев достал сигарету, чиркнул спичкой. – И вам того же.

Инспектор снова оказался во влажной полутьме. После слепящих глаза холодных больничных ламп едва мерцающий оранжевый свет уличного фонаря казался несерьезным, понарошечным. Гирс с радостью вдохнул всей грудью прохладный туманный воздух парка, ему казалось, что запах приемного отделения и тушеной капусты въелся в воротник куртки, в волосы….

Действительно, как и сказал секьюрити Лаптев, совсем скоро из-за скопления кустов сирени выступил к дорожке первый корпус. Это было старое двухэтажное здание с большим крыльцом, спускающимся к центральной круглой клумбе двумя рукавами. В центре клумбы стоял остов старой каменной фигуры, бывшей, как видно, в давние времена скорбящим ангелом. Сейчас от него осталось лишь часть спины с отбитым плечом, фрагмент крыла и высокий постамент с нижней частью длинного одеяния. Засохшие цветы с клумбы еще не убрали, они безжизненно склонили невесомые головы к самой земле, пустые же стволы торчали прямо, перечеркивая каменный постамент черными колышущимися тенями. В этот час, во тьме и тумане эта композиция смотрелась зловеще, пугающе. В одном из темных окон второго этажа вспыхнул свет, в доме сразу почувствовалось движение, тревога….

– Хорошо быть здоровым… – едва слышно под нос пробормотал Даниил и ускорил шаг.

Снова ночная темнота поглотила его, но ненадолго. Сквозь поредевшую листву деревьев уже были видны огни окон другого дома. Гирс быстро шагал по асфальтовой дорожке, которая вскоре вывела его в тупик, на круглую замощенную площадку, в центре которой была клумба, очень похожая на ту, что осталась за его спиной. Прямо напротив полицейского, откидывая от квадратных освещенных глазниц-окон желтые полосы на черную землю, стоял последний корпус. Крыльцо у него было низкое, большое, закрытое сверху козырьком – балконом. И на балконе, и по обеим сторонам от входной двери располагались облупленные полуколонны, покрытые географической картой трещин и сколов. С трех сторон старый парк приблизился к дому вплотную, казалось, что некоторые ветви деревьев уперлись в стекла окон, стараясь продавить их внутрь. Скорбящий ангел на клумбе выглядел, однако, гораздо бодрее своего собрата у ЛОР отделения. Время пощадило его, оставило ему оба крыла, часть лица и даже фрагмент правой руки.

Даниил приблизился к едва освещенному входу, совсем уж было собрался взяться за ручку, но замер в тревоге. Где-то позади корпуса, в глубине парка послышался вдруг протяжный человеческий крик, закончившийся ни то сдавленным смехом, ни то плачем. Сразу после этого ночной покой разорвал еще один звук – будто бы ударили в тяжелый надтреснувший гонг, который откликнулся на это задушенным коротким звоном.

– Что тут творится, в этом богоугодном заведении?… – опять себе под нос пробормотал Гирс. Несколько секунд постоял, прислушиваясь к сгустившейся тишине, потом рывком открыл ледяную металлическую дверь.

И второй раз за столь короткий срок Даниил испытал странное чувство, будто бы попал в другое измерение. Больничный корпус, в котором располагалось неврологическое отделение, видимо, был построен одним из первых в этом городке. Сразу после второго ряда входных дверей, полицейский очутился в квадратном холле с широкой лестницей в центре. Направо и налево двумя крыльями уходил коридор с низеньким серым потолком. Но вот в чем была первая странность! Если левое крыло было вполне себе чистым и даже едва освещенным сверху допотопными светильниками, то правое крыло было надежно забаррикадировано листами пятнистой фанеры и поставленными вертикально панцирными матрасами от старинных железных кроватей. Со старой штукатурки стен, с квадратного плафона потолка из больничного полумрака совершенно живыми глазами глядели на полицейского строгие лики ангелов. Ни люди, ни хронос не жалели их. Вся поверхность росписи была безжалостно изрешечена странными неглубокими отверстиями, как от мелких пуль. Многие фрагменты стены и потолочного свода были утрачены, будто вырваны железным ковшом до самого основания, до красной кирпичной кладки. Но даже та часть изображения, которой удалось уцелеть в неравной битве с человеками и временем, была исполнена торжественности и света. Будто тихая музыка исходила от стен.

– Чем могу вам услужить, господин офицер? – негромкий мягкий звук голоса заставил Даниила быстро обернуться. К своему стыду он должен был признать, что совершенно не услышал приближения низкого бородатого человечка в белом, не по размеру широком халате.

– Доброй ночи. – Так же негромко ответил незнакомцу Гирс. – Я так понимаю, вам уже позвонили из главного корпуса.

– Конечно. – Кивнул человечек, достал из кармана самое что ни на есть настоящее пенсне, нацепил на нос. – Полагаю, вы не очень этому рады.

– Почему вы так решили?

– У вас досадливо дрогнули кончики губ, когда я приветствовал вас. Разрешите представиться. Я заведующий этим отделением. Мамонтов Рудольф Петрович. – Доктор вдруг растерянно потрогал пальцами воздух, будто решая в уме задачку. – В полиции принято пожимать руку?

Вместо ответа Даниил протянул Мамонтову ладонь:

– Инспектор Гирс. Даниил Владимирович.

– Ого. – Чуть улыбнулся доктор. – Я много слышал о вас. Неожиданно приятно! Что привело вас к нам, в наш Богом забытый угол? Чем провинилась перед полицией наша старая санитарка?

– Это я сейчас как раз и пытаюсь выяснить. – Уклончиво ответил Даниил. – Где мы можем поговорить?

– В моем кабинете. Следуйте за мной. – Мамонтов повернулся к полицейскому спиной, едва слышно пробормотав, – подумать только, сам Гирс….

Очень тихо, не издавая ни звука, заведующий отделением шел по полутемному коридору. Третья дверь по правую руку оказалась полуоткрытой. В образовавшуюся щель на пол коридора падал голубоватый луч от лампы. Полицейский и доктор вошли в комнату.

– Хорошо у вас. – Чуть поднял бровь инспектор. – По-домашнему.

– Это, видимо, оттого, что это и есть мой дом. – Снова улыбнулся Мамонтов. – И был им долгие годы.

Кабинет, и вправду, был примечательным. Большие тяжелые шкафы были завалены книгами, странными игрушками, папками с полустертыми надписями. Громоздкий письменный стол был, скорее всего, ровесником дому. Вместо одной из подломившихся ножек под грузной тумбой лежали два синих тома книги, в прошлом столетии печатанной на немецком языке.

На столе, помимо бумаг, книг и настольной бронзовой лампы в виде рыбы, глотающей свой хвост, стояло еще с десяток небольших фарфоровых фигурок. Небольшой монитор включенного компьютера отбрасывал на суконную столешницу синий блик.

– Мейсен. – Негромко произнес Даниил.

– Что, простите? – не понял доктор.

– Вот эта фигурка. Фарфоровая фабрика Мейсена. Девятнадцатый век.

– Что вы говорите. – Поправил пенсне Рудольф Петрович. – Я не знал. Но очень люблю ее, независимо от ее возраста и стоимости.