Чтение онлайн

Когда они вошли в квартиру, по крайней мере, на один из вопросов, мучавших его, Марашлин смог найти ответ. Еще от двери заметив беспорядок, он первым делом направился в кабинет. Там, за стопкой книг по нумизматике должна была стоять недавно вновь обретенная реликвия. Уже из коридора он увидел на полу раскиданные тома Северина. Теперь, по крайней мере, есть ответ на вопрос «Зачем?». Полка, на которой стоял сосуд, была пуста.

– А вдруг она пустая?

– Это голова у тебя пустая, балбес. – Было понятно, что Александр Иванович ругается по привычке, можно сказать, по инерции. Держа в руках золотую реликвию, он довольно улыбался, напоминая кота, которому совершенно непонятным образом досталась целая миска сметаны.

– Может, откроем? – Пытаясь рассмотреть сосуд поближе, Лёлек встал с шикарного стула (впрочем, остальная обстановка в кабинете Александра Ивановича была не менее шикарной).

– Я тебе открою! Сиди уж. – Антиквар встал из-за стола, отодвинул картину на стене (это был депрессивный пейзаж с ветряной мельницей Яна Брейгеля старшего), открыл широкую дверцу вмурованного в стену сейфа. – Завтра, а точнее, уже сегодня (он посмотрел на Патек Филипп, болтающийся на запястье), к нам приедет покупатель. Мы закончим, наконец, с этой темой. После чего, – он серьезно посмотрел на Лелика и Болека, – кое-кого придется отправить на курсы повышения квалификации. Слишком много косяков было допущено.

– Но шеф! – встрепенулся верзила. – Мы же…

– Ладно, шучу. Победителей не судят. Вы мне лучше расскажите, как вы девицу наши?

– Да найти-то ее было несложно, другое странно. Уж больно легко она согласилась. Мы думали, она торговаться начнет, или еще что. А она, как услышала, о ком мы собираемся вести разговор, аж вся затряслась от злорадства. Я подозреваю, что если бы мы не пообещали деньги, она бы с удовольствием все сделала бесплатно.

– Так пусть бы и делала. Хотя, ладно. В масштабах бюджета, эти крохи никакого рояля не сыграют.

Александр Иванович грузно опустился в свое кресло.

– Клиент будет у нас около часа дня. До этого времени всем отдыхать. Выспаться, конечно, не удастся, но пару часиков подремать не мешало бы.

«Поспать бы пару часов», – думал Маршалин, закуривая очередную сигарету. Он налил себе еще кофе. Лизавета Петровна зашла на кухню и проведя вокруг сонным взором недовольно мяукнула.

– Да знаю я, – ответил ей Макс. – Ложиться смысла нет, светло уже. Вставать скоро.

Кошка демонстративно развернулась и ушла в комнату, туда, где мирно спала Настя. Макс же остался на кухне, размышляя, что же все-таки произошло, и кто его так подставил.

Входная дверь была открыта «родным» ключом, сигнализация не сработала. Что это означает? Да только то, что сделал это кто-то из своих. О том, когда они полезут в подземелье, знали трое – Серега, Егор и Настя.

У Насти была своя связка ключей, когда Макс уезжал с утра на работу, он сам оставил ей свой комплект и попросил сделать дубликат. Было ясно, что какое-то время Настя поживет у него, и Макс не видел никакой проблемы в том, что нее будут свои ключи от его квартиры. Была ли у нее возможность изъять сосуд? Если эта подстава с ментами – ее рук дело, то, безусловно, могла. С учетом того, что современные стражи правопорядка за мелкую мзду готовы запрятать за решетку кого угодно, получается, что и звонить про бомбу не нужно было. Достаточно договориться с ментами, что ребят примут, немного помнут и подержат в камере несколько часов, пока она спокойно очистит квартиру от артефакта. С другой стороны, что-то здесь не сходится. Если бы такая договоренность действительно была, то вряд ли они стали подключать к этому делу ОМОН и создавать такую шухер. Приняли бы по-тихому, спокойно отвезли в обезьянник, подержали положенные по закону три часа и отпустили. Просто так, для инсценировки, никто бы вписывать ОМОН не стал – невыгодно. А если мы действительно принимаем версию, что звонок о потенциальном взрыве действительно был, то Настя, получается, не причём. Она никак не могла заранее знать, кого из задержанных отпустят раньше, а кого позже. Соответственно, здесь мы можем поставить крест. Хотя, если допустить, что у нее был сообщник…

Нет, к черту сообщников. Если так рассуждать, то никогда ни к чему не придешь. Все-таки Настю вычеркиваем из списка подозреваемых.

Серега. Официальная версия – встречал жену с вечернего поезда. Мог ли он позвонить в милицию? Да, тысячу раз. Мог ли он, отвезя Настасью Палну домой, подъехать на Тульскую и, убедившись, что его коварный план сработал, отправиться на Сокол и забрать сосуд? Легко. Остается только один момент – ключи. Но и это, вроде как, не проблема. Запасной комплект всегда висел в коридоре, и Серега мог легко взять его, сделать копию и вернуть на место. Опять же, зимой, уезжая в Альпы, Макс оставлял ему ключи, чтобы Серега заходил покормить Лизавету Петровну, благо, жили они рядом. Конечно, сложно предположить, чтобы Серега, этот раздолбай и балагур, заранее, за полгода, готовил план ограбления квартиры Макса и делал копии ключей, но все же. Ладно, с Серегой тоже повременим.

Егор? У него, вроде, самое серьезное алиби – командировка. Причем, проверить его проще простого – Егор до сих пор работает на старом месте, соответственно, Макс может позвонить девчушкам-секретарям и узнать, оформлялись ли на Егора авиабилеты. Но даже если и оформляли, это тоже не может на сто процентов исключать участие Егора. Он вполне мог сдать завтрашний билет и улететь обратно сегодня. Вечерняя Ганза приземляется в Шереметьево в час ночи. Можно было вполне успеть доскочить до Сокола, убедиться, что машины Макса во дворе нет и спокойно заходить в квартиру. Опять же, звонить из Германии в московскую полицию с сообщением о бомбе гораздо удобнее – никто вообще ничего отследить не сможет.

Получается, что в первом приближении никто из друзей сделать этого не мог, но если допустить, что они заранее вынашивали свои коварные замыслы – то все становится возможным. Не стоит также исключать, что мероприятие совершили совершенно посторонние граждане. С учетом того, насколько легко они предлагали за сосуд достаточно серьезные деньги, вполне логично предположить, что адрес им был известен, а обладая даже одним процентом от суммы, которую ему обещали за артефакт, можно легко нанять специалиста, который вскроет замок и отключит сигнализацию.

Маршалин закурил еще одну сигарету и грустно подумал, что гораздо проще и спокойнее подозревать незнакомых негодяев, чем думать о ком-то из близких ему людей. Ладно уж, с этим сосудом, да и с Ковчегом, в общем-то, тоже. Гораздо страшнее подозревать в предательстве своих старых друзей или девушку, с которой у тебя только начинают складываться отношения. Его взгляд упал на дневник археолога. Надо бы заскочить к старому еврею, отдать тетрадь – похоже, поиски зашли в тупик. Сосуд опять украли, ковчег они не нашли. Да, конечно, фрески с тамплиерами на стенах подземелий Даниловского монастыря – это очень большая находка, и даже сенсация. Но ковчега же там нет. Ну, базировались там рыцари несколько веков назад. Потом сменили прописку – и все. Засели где-нибудь, где поспокойнее. В Коломне какой-нибудь, или Калуге. Подальше от московской движухи. Получается, что вышел облом по всем статьям. Да не просто облом, а гигантский такой обломище. С этой мыслей Макс затушил окурок в пепельнице и отправился в душ – пора было собираться на работу.

На работу он сегодня отправлялся в отличном настроении. В девять утра Иван Петрович ждал своих необычных заказчиков из Германии. Меньше, чем за неделю, ему удалось выполнить достаточно непростое, как оказалось, задание. Выдернуть из глубины веков информацию об истории всего одного человека. Иван Петрович заслуженно считал, что ему повезло, он прекрасно понимал, что искать кого-то спустя четыреста лет – абсолютно бесперспективное занятие. Все равно, что пытаться найти иголку в стоге сена. Но не бывает ничего невозможного, иногда достижения современных технологий делают старые поговорки неактуальными. Ту же иголку в стоге сена любого размера можно без труда найти современным металлоискателем, просто, чем больше стог и чем меньше иголка, тем сложнее должен быть аппарат, который справится – но ведь справится же – с этой задачей. А если еще немного подумать, то никакой сложной техники и не надо – достаточно коробки спичек и магнита. Для него таким «магнитом» стал сын, причем не сам сын, а его однокурсник. Ребята учились на последнем курсе Бауманки (как ни надеялся Иван Петрович, что наследник пойдет по его стопам – все напрасно) и удачно совмещали учебу и работу. Зная, что Альберт, тот самый однокурсник, работает в РГАДА (Российском Государственном Архиве Древних Актов), Иван Петрович первым делом направился к нему. Молодой человек внимательно выслушал поставленную задачу, уточнил параметры поиска и пообещал помочь. Несмотря на свой юный возраст, Альберт отвечал за грандиозный по своим масштабам проект – оцифровку древних рукописей. После того, как древний акт переводился в цифру, к нему добавлялся электронный документ с расшифровкой текстов и набором ключевых слов, или «тэгов». Таким образом, любой исследователь мог не только дистанционно ознакомиться с самим актом, но и найти нужный ему источник с помощью поисковой системы, над которой как раз и работал Альберт.

Система поиска в архиве была еще не готова, но для молодого человека было принципиально важно выполнить задание, полученное от Петра Ивановича, человека, которого он давно знал и безгранично уважал. Запустив бета-версию своего поисковика и просидев над результатами полночи, он уже на следующий день смог порадовать отца своего друга. В переписной книге 16 века одной из северных волостей смоленского княжества он нашел Карла. Возраста тот был уже пожилого, овдовел (что говорило о том, что он некогда был женат, то есть, подтвердилась версия о том, что парень из Аугсбурга в результате безрезультативных поисков по поручению семьи Фугеров, осел в России) имел сына с русским именем Иван. Дальше всё было делом техники. Связавшись со смоленским областным УВД, которым руководил его однокашник по школе милиции, он получил в свою поддержку такой административный ресурс, что местный архив дрожал от скорости, с которой его сотрудники выполняли поручения детектива из Москвы. В уездный городок на Смоленщине Иван Петрович приехал один раз, пару дней назад, чтобы забрать результаты исследования. Выходило, что Майоровы, а именно так преобразовалась изначальная фамилия Карла, до середины двадцатого века жили там, где остановился в своих поисках их предок, на смоленской земле. После войны единственный вернувшийся с войны Майоров перебрался в Москву. Здесь уже совсем все было просто. У заслуженного строителя, приехавшего в столицу в пятидесятых, родился сын, который, в свою очередь, порадовал своего отца всего одним внуком. Еще один день ушел на сбор сведений о наследнике, включая досье из института, военкомата, где он, как и полагается, состоял на учете, прочих полезных данных. Последним листом в толстой папке, в которую превратилась блокнотная страничка с записанными неделю назад вводными, были данные на последнего оставшегося в живых потомка Карла Блюмайера, который четыреста лет назад так и не смог выполнить поручение семьи Фугеров. Сейчас эта папка лежала на краю стола в скромном кабинете детектива.