Чтение онлайн

— Работа, — неопределенно ответил Юн. — Ну, что там у тебя?

Глеб рассказал все, без утайки; Юну можно, он не болтун.

— Да-а, брат, — сказал Ниндзя, — наехали на тебя по-взрослому. Но ты везучий, поэтому обошлось, как говорится, малой кровью. Что не исключает в будущем больших проблем.

— Вот и я об этом. А тут еще батя пропал…

— Что ты хочешь от меня?

— А ты не догадываешься? — обиделся Глеб.

— Догадываюсь. Тебе нужна охрана. Круглосуточно. Но у меня контракт.

— Какой контракт?

— У меня фирма, я занимаюсь охранным бизнесом. Сопровождаю серьезных людей в особо опасных ситуациях. В данный момент я занят. И оставить клиента не могу. Сам понимаешь — репутация дорогого стоит.

— Я заплачу, сколько попросишь!

— Не оскорбляй меня. Речь идет не о деньгах.

— Ладно, нет, так нет. — Глеб резко встал. — Бывай, Юн.

— Может, пообедаем вместе?

— Мне недосуг. Как-нибудь в другой раз.

— Только без обид, ладно?

— Какие могут быть обиды? Своя рубашка ближе к телу. Все, я погнал…

Юн начал еще что-то говорить, но Глеб уже его не слушал. Он быстро сбежал по лестнице вниз, на площадь, и пошел к тому месту, где припарковал машину. Обида туманила ему взор, и он на какое-то время утратил бдительность, а потому не заметил, что за ним пристально наблюдают несколько человек. И не только наблюдают, но и постепенно сжимают кольцо окружения.

Когда он открыл дверку своего БМВ, два здоровых мужика схватили его за руки и потащили к стоявшему неподалеку «хаммеру». Глеб рванулся, закричал, но тут ему в нос брызнули из баллончика какой-то гадостью и он мигом отключился…

Сознание к Глебу возвратилось вместе со струей воды. Кто-то щедро поливал его из пластикового баллона из-под газировки, словно он был фикусом.

— Прекратите! — крикнул Глеб, но его крик был больше похож на шепот.

— Очнулся, курилка! — раздался веселый голос, и в поле зрения Глеба появился Юн. — С возвращением. Но чтобы оклематься полностью, тебе нужно хорошо промыть нос и глаза. Давай, давай, поторопись…

Глеб послушно выполнил с помощью Юна не очень приятные водные процедуры и спустя несколько минут почувствовал себя более-менее сносно. Он сел и осмотрелся. Оказывается, Ниндзя притащил его в сквер, который находился неподалеку от кафе, и положил на скамью.

— Где эти?.. — спросил Глеб, с усилием ворочая одеревеневшим языком.

— Кто?

— Ну, которые…

— А… Нету их. Они осознали, что неправы и быстренько ретировались.

— Да? — Глеб посмотрел на Юна с подозрением.

— Ну ладно, сознаюсь, все происходило несколько не так. Я доходчиво объяснил им, что ты мой друг, а своих друзей я в обиду не даю. Народ оказался понятливым.

— Представляю…

Юн рассмеялся.

— Это что, — сказал он, — легкая разминка! Народ простой, необученный. Даже не быки, а бычки. Но, похоже, у тебя и впрямь серьезные проблемы. Я считал, что ты паникуешь. Теперь вижу, что ошибался. Думаю, в следующий раз тебе нужно ждать профессионалов. Это и к бабке не ходи. Поэтому я еду с тобой в этот… как его?.. а, вспомнил, Несвиж.

— А как же твой клиент?

— Не будь злопамятным. Контракт с ним останется в силе. Просто я добавлю ребят, сниму с других, менее сложных объектов. И потом: если кого надумают завалить, то все равно завалят. Президентов охраняют тысячи профессионалов, и то их мочат. Правда, редко. Что в некоторых случаях печально. А в бизнесе в первую голову нужно быть порядочным человеком, не обманывать партнеров, и тогда опасность для жизни уменьшается на порядок. Вот и вся теорема.

— Юн, я чертовски рад, что ты со мной! Мне и вправду не по себе. Паники нет, но желание спрятаться присутствует. Если бы не батя, я бы себе такую норку присмотрел… Нужно его выручать.

— Нужно, — согласился Юн. — Ты в норме?

— Как огурчик.

— Тогда поехали. Ты впереди, я за тобой. И сильно не гони, чтобы я не потерял тебя из виду. Понял?

— Ну…

Впервые за несколько дней на душе Глеба воцарилась неземная благодать. С Юном он готов был спустить хоть в ад.

Ванька Грязь сидел в портовой кофейне Халич-Галаты и пил восьмую по счету чашку кахвы. Он уже прожил в Истанбуле много дней, но по-прежнему терпеть не мог эту горькую бурду, хотя и приучал себя к турскому напитку с завидным упрямством — назвался груздем, полезай в кузовок; в чужом монастыре нечего делать со своим уставом. А уж табачный дым был ему и вовсе отвратителен, поэтому Ванька лишь делал вид, что курение кальяна — для него радость неземная. Хорошо, что за ним никто не наблюдал. Иначе его фиглярство — в том числе и переодевание в греческую одежду — было бы давно раскрыто.

«Щец бы сейчас кислых с холодного погреба… — думал он с тоской, глядя на скопище судов у пристани, очертания которых расплывались в солнечном мареве. — Или мёду ставленого, да чтобы с ледком, с морозцу… Эх, где ты родная сторонушка! Знать, судьба моя такая — скитаться среди проклятых басурман».

Пот выедал глаза и Ванька раздраженно смахивал его рукавом своей греческой одежды. Он сидел в кофейне с восхода солнца, но примелькаться не боялся — таких, как он, бездельников в заведении еврея-романиота Якуба терлось много. Народ никуда не спешил; все неторопливо потягивали кахву, курили кальян и трубки и вели неторопливые беседы о разной чепухе. Среди завсегдатаев кофейни Якуба Ванька не замечал ни богатых истанбульцев, ни состоятельных иностранцев, поэтому диву давался — где они берут деньги на то, чтобы бездельничать с утра до вечера? Странные люди… Даже совсем небогатый водонос мог просидеть за чашкой кахвы часа два-три в жаркий полдень, когда торговля ледяной водой была наиболее оживленной.

Слуга князя Радзивилла ждал посланца из Палестины. Он торчал в порту вторую неделю, все питейные заведения Халич-Галаты посетил, выпил никак не меньше бочки кахвы, из-за чего желудок Ваньки начал бунтовать, а посредник все не появлялся, хотя сроки уже давно вышли. Неужто плененный купец Маврокордато соврал?!

«На кусочки изрежу, сучье вымя! — мысленно бушевал Ванька, когда после очередной затяжки табачным дымом к горлу подступала тошнота. — Ежели сбрехал, пусть намыливает веревку. Удавлю, как шелудивого пса!».

Ванька Грязь ошибался, когда думал, что за ним никто не следит. Из самого темного угла кофейни на него смотрели жгуче-черные глаза Мордка. В сильно накуренном помещении его трудно было узнать. Он напялил на себя одежду еврея-романиота, которую венчал головной убор, очень похожий на чалму — фетровый конусовидный колпак фиолетового цвета, обмотанный золотисто-желтой материей. В этом платье Мордко нельзя было отличить от сотен его сородичей, которые облюбовали для жилья на берегах бухты Золотой Рог богатые кварталы Хаскёе, Кассым-Паша, Галата и Мумхан. Евреи жили в семнадцати кварталах Истанбула, но большая их часть селилась поближе к местам оживленной торговли; а где самое прибыльное место, как не порт Халич-Галата?

Мордко не удалось зацепить Ваньку историей с московитом, проданным на галеры. Осторожный, битый жизнью Ванька Грязь не преисполнился к нему горячей благодарностью и не стал исповедоваться берестейскому купцу в делах, касаемых князя Радзивилла. Вопреки замыслам Мордко, они так и не сблизились, не стали закадычными дружками, несмотря на родство душ, поднаторевших в интригах.

Когда Мордко после долгих и бесплодных маневров вокруг да около Ваньки наконец не выдержал и спросил прямо, какое задание дал ему князь Радзивилл и сколько он платит за службу, которую легкой никак не назовешь, московит состроил постную, предельно честную физиономию и ответил: «Я твой должник, Мордко. Ты сделал мне доброе дело, и я отвечу тем же. Только скажи. Но это наши личные отношения. Что касается князя, то я дал ему слово служить честно, а значит, сохранение его тайны — моя наипервейшая обязанность. Записываться в иуды у меня нет ни малейшего желания. Даже если мне предложат в десять — да что в десять, в сто! раз — больше, чем я получаю у князя».