Чтение онлайн

– Ты же бросил, – говорит Наталья и поднимает руки за голову.

Пара в дороге уже два дня, – всякое было, – Лоринков мечет быстрый взгляд на девушку, и мы должны буквально Почувствовать запах, которым на него повеяло. Запах женщины. Лоринков раздувает ноздри, прикрывает глаза. Подкуривает.

– Табак бросил, – говорит он.

– Аа-а-а-а, – говорит Наталья с улыбкой.

Глядят друг на друга. Тихо смеются.

– О-ла-ла, – говорит Лоринков.

– Ты чего, француз, – говорит она.

– Нет, молдаван сраный, – говорит он.

Смеются.

– Дай, – говорит она.

Протягивает руку, вынимает папиросу из зубов Лоринкова. Жест очень… домашний. Так жена в многолетнем браке снимает с плеча мужа чужой волос – осторожно, не желая устраивать скандал. Просто устраняет причину возможного конфликта. Очень интимный жест. Лоринков глядит на ее лицо, на ее руку. Она тоже глядит ему в глаза. Смущенно переводят взгляд в небо (стало быть, на камеру – она берет их сверху).

Наталья затягивается. Задерживает дым. Выпускает.

– Папа бы не одобрил, – говорит она.

– Ну да, с мужиком в стогу, еще и трав… – говорит Лоринков.

– Маша, ты куришь?! – дурным голосом спрашивает Наталья.

Тихо смеются (здесь отсыл к очень известному анекдоту, который слишком неприличный, чтобы я его здесь рассказывал – прим. В. Л.).

– Сколько тебе? – спрашивает Лоринков.

– Двадцать три, – говорит она.

Протягивает папиросу Лоринкову и осторожно – как брала – сует ее спутнику в рот. Буквально мгновение глядят друг другу в глаза. Уже не отводят.

– А настоящая фамилия у тебя какая? – спрашивает Лоринков.

– Хершлаг, – говорит она чуть смущенно.

– Ну, Наталья Хершлаг, – говорит он.

– И почему ты здесь сама? – говорит он.

Наталья глядит на него, потом выдыхает дым. Тот, струясь, поднимается над стогом.

Мы видим общий план – целое поле в стогах, звезды…

***

Деревня в свете звезд. Красивый полумесяц, еще очень тонкий. В лунном свете – купол церкви, на нем крест, внизу которого полумесяц (получается что-то вроде якоря, но это не якорь – прим. В. Л.).Лица агентов, которые стоят у машины, ежась. Одеты очень по-летнему, в шортах, это вещи, которые одевают на пикник без ночевки. Машина – «Жигули».

– Натан, какого хера у них полумесяц на куполе? – говорит Иеремия.

– Они тут с мусульманами много лет воевали, – говорит Натан.

– Как мы? – говорит Иеремия.

– Намного больше, – говорит Натан.

– Это они их так морально уничтожали, – говорит Натан.

– Жалко мля, всех не уничтожили, – говорит Иеремия.

– Это точно, – говорит Натан.

– Ну что за люди… – говорит Иеремия.

– Иеремия, я агент Моссада и тучу раз ходил в рейды к ара… – говорит Натан.

– Да я о молдаванах, – говорит Иеремия.

– Дикари мля, разве это толерантно? – говорит он.

– О чем ты, Иеремия? – видно, что Натан (случай редкий) искренне заинтересован ходом мыслей коллеги.

– Ну в смысле символ чужой религии, и под свой, – говорит Иеремия.

– Ты же только что… – озадаченно говорит Натан.

– Ты только что говорил что жалко, что они не убили всех мусульман, – говорит он.

– И в то же время, – говорит он.

– Ты считаешь их дикарями за то, что они ставят символику мусульман ниже своей… – говорит он.

Иеремия ослепительно – в светел луны белые зубы блестят, как алмазные, – улыбается. Он выглядит очень довольным. Очень похож на французского интеллектуала или чиновника Госдепа США, который призывает к соблюдению законов рынка и чтобы русские не назначали свою цену на свой газ сами, и не видит в этом никакого противоречия.

– Иеремия, это же противоречие?! – говорит Натан.

– В чем?! – искренне удивляется Иеремия.

– Это мля двойные стандарты! – говорит Натан.

– В чем?!!! – восклицает Иеремия.

Натан изумленно качает головой. Сплевывает, и открывает багажник.

– Вот дерьмо, – говорит Иеремия.

– Никогда не думал, что скажу тебе это, – говорит он.

– Но… обязательно нужно было убивать этих придурков? – говорит он.

– Сейчас-то как раз да, – говорит Натан.

Короткая цветная ретроспектива. Практически на обочине дороги расстелена скатерть. Громкая музыка – молдавская эстрада, – «Жигули». На скатерти огурцы, помидоры, лук, брынза, вино, колбаса. Несколько толстых женщин, пара мужчин, детишек пять-шесть. Крупно – лица агентов, которые виднеются в кустах у обочины. Агенты переглядываются. Натан чуть кивает. Камера взмывает вверх – успев показать, как агенты выходят пружинистым шагом из кустов, – и мы видим ясное небо, слышим крики, визг, выстрелы. Снова ночь. Село.

– Уже поздно строить из себя мля пионеров, Иеремия, – говорит Натан.

– После того, как за нами пустили ОМОН, нужно действовать быстро, – говорит он.

– У нас дай Бог чтобы еще сутки-двое были, – говорит он.

– Сейчас жертвы дело десятое, – говорит он.

– Кстати, ОМОН спустили за нами из-за одного мудака, – говорит он.

– Который завалил трупами всю дорогу, – говорит он.