Копия писем к дочери моего друга
Шрифт:
Нас демобилизовали на м-ц раньше срока и дали на 5 дней отпуск домой. Добирался я домой почти двое суток и обратно столько же. Дома я побыл одни сутки. Прибыло вовремя в часть нас лишь 6 человек. Остальные по-видимому не приехали совсем. На руках у каждого документы о демобилизации. Здесь командование допустили ошибку, полагаясь лишь на порядочность нас. Прождали два дня и решили нас отправлять. Часть снабдила нас на дорогу сухим пайком, двойным комплектом одежды, белья и на больших станциях мы получали горячее питание по линии комендатуры. Меня назначили старшим группы, вручив проездные документы и направлением в коммуну. Немного дали на дорогу денег. Было грустно расставаться с товарищами, со взводом, ротой с которой сдружились. Но пришло отправляться на поезд. Последнее напутствие командира и шагом марш. Это было в конце сентября 1930г. В Одессе было еще тепло, приветливо светило нам солнышко. Вокзал был недалеко от казарм и мы пошли пешком. Наш поезд уже стоял на перроне. В поезде уже был один вагон для демобилизованных красноармейцев. Но так как нас было всего 6 ч. Мы заняли весь вагон. Частных пассажиров к нам не садили. По-видимому он был забронирован нашей частью в надежде , что все поедут, которые записались. Поезд был составлен из вагонов старого образца и такой поезд в народе назывался « Максим Горький». Он двигался небыстро и подолгу простаивал на станциях, пропуская скорые.
В них ездили в основном мешочники, спекулянты и крестьяне провозившие с/х продукты на рынок. Вагоны переполнены. Подходит к нашему вагону молоденькая дама в шляпке с двумя корзинами в руках. Просит нашего разрешения проехать в нашем вагоне до г. Вознесенска « Новый Первомайск». В те вагоны она не могла залезть со своими корзинами. Я разрешил. Заходит проводник вагона. Это , что за женщина? Мы сказали , что это наша. Отдал он ключ от вагона нам и сказал , чтобы пускали только военных. Сам он проводник соседнего вагона.
Расположился я на нижнем сиденье, а дамочка напротив. Дело уже к вечеру. Мои товарищи забрались на нары подальше и расположились спать. Сказалась усталость от предотъездных волнений. Познакомились с дамочкой. Валентина недавно закончила учебное заведение и сейчас в школе учительница. Замужем за зав аптекой. Как то получилось , что у нас тема разговора не иссякала. В армии я прочитал много книг, ходил в театры, кино. Шефы снабжали нас билетами. Словом свою культуру немного обогатил , поэтому мы с ней вели разговоры на равных. Она достала с корзины бутылку сухого вина и фрукты. Мы отметили наше знакомство. Задремал. Ночью вышел в тамбур, открыл окно вдыхая свежий воздух. Не заметил как она вышла следом за мной, подошла ко мне сзади , обняла и стала целовать . Я совсем растерялся. Но она меня успокоила и говорит : мы доедим до Вознесенску, где ее встретит мать и выйдем вдвоём с тобой. Я скажу , что это мой муж. Так она первая стала объясняться в любви ко мне. С мужем мол я потом рассчитаюсь. Все это было так неожиданно. До этого в разговоре не было ни слово сказано на эту тему. Понемногу я отошел от своего шока. События развивались стремительно, ибо у нас было мало уже времени. Договорились , что я приеду в коммуну , сдам документы, а сам обратно к Валентине. Сойти с ней я не могу. Воинской дисциплины, я не могу нарушить, ведь я старший команды. Мои ребята крепко спят, под стук колёс, а меня роман.
Нам осталось быть вместе очень мало времени, поезд приближался к Вознесенску. На вокзале я вынес её корзины и она докладывает матери, что это ее муж. Бедная старуха, она ее ударила как обухом по голове. Заохала , заплакала, запричитала. Но когда узнала, что я вернусь попозже, успокоилась. Подумав наверное, что время покажет, что будет дальше. Дочь по-видимому была любимая и наверно мать привыкла к причудам её . Паровоз дал гудок и я уехал с обещаниями. Писал ей несколько писем, получал от нее, но быстротечное знакомство не дало глубоких корней в чувствах, в сердце. И связь с Валентиной вскоре прекратилась , не оставив глубокого следа в душе.
Поезд неумолимо уносил меня все дальше от Валентины, от отчего дама. По приезду в Харьков мы выгрузились и пошли в штаб нашей дивизии, где нас уже ждала группа красноармейцев, намного больше нашей, но все равно и у них большинство не приехало. В этой группе был и твой отец.
Погрузились мы опять в поезд все вместе в вагон для демобилизованных и не выгружались с него до самой станции Ачинск. Конца нашего путешествия. Получилось так ,что в вагоне мы оказались рядом с твоим отцом и с этого момента был рядом все 6 лет.
На станцию Ачинск мы приехали где то в половине Октября. Здесь уже была зима, лежал глубокий снег.
За один перегон от ст Ачинск, в вагон наш сел коммунар наш « Один из первых приехавший сюда». Был он по поручениям в др р-не. Мы от него и получи первое интервью о нашем хозяйстве. Коммуна была недалеко от разъезда Белый Яр, нам еще ехать 12км дальше. Пассажирские поезда здесь не останавливались. Этот коммунар ,когда поезд шел на подъем в районе Белого Яра спрыгнул в снег, чтобы скорее сообщить в правление о высылке лошадей на станции Ачинск, для нас. Выпрыгнул он удачно, мы это видели с окна. Через пару часов за нами пришли лошади с санями. Лошади были хорошие и мы на Сибирских экипажах не успели замерзнуть в шинелях и санях.
Была уже глухая ночь. Столовая коммуны встретила нас остывшими галушками. Но и впредь это меню было у нас преобладающим. Нас это не смущало. За время службы в армии мы отвыкли от домашних деликатесов. На аппетит ни кто не жаловался. Лишь бы чашка пополней. Нас разместили в избах зажиточных ,куда то высланных. Так мы оказались в одном доме с твоим отцом и еще двумя товарищами. Изба была большая, пустая, холодная. Взяли в хозяйстве железную печку, топчаны на складе, наволочки, матрасов и подушек. Пошли на конный двор, набили матрасы и подушки , овсяною соломой. Так у нас уже появились овсяные перины. Разыскали разбитый стол , сколотили его, а табуретки заменили пока не расколотые березовые поленья. Можно было уже организовывать застолье. Жилье есть, можно уже знакомиться с хозяйством. Познакомился с правлением с его хозяйством, людьми. Мы были второгодниками, а первые уже кое чего сделали. Провели первую посевную и в основном галушки уже были со своей пшеницы! Была небольшая свиноферма, несколько молочных коров. Много было лошадей. На них выполнялись все с/х работы, механизации еще никакой не было. К вечеру нам организовали баню с березовыми вениками. Это процедура с вениками была для нас впервые и она нам понравилась. Этих веников в каждом доме заготавливалось летом великое множество. В каждом дворе была своя баня. Народ , Русский, веселый, чистоплотный. В избах было всегда чисто, приветливо. В этом отношении Украина отставала . До армии например я ни разу не был а бане, да её на все большое наше село и не было. На следующий день при знакомстве с нашим общепитом мы отведали уже горячих галушек. Молодые поварихи с интересом разглядывали нас с вновь прибывших и приглянувшемуся в чашку подкладывали больше и погуще. С первых дней я заметил на себе это внимание, оно долго настойчиво продолжалось. Но взаимности от меня не последовало. Потом уже мне рассказывали, что чего только не подкладывали мне в чашку, для приворожения, но ничего не помогло этой
Село Белый Яр, сравнительно большое, в три улицы и на площади посредине не большая церковь « ныне не работала». Но и как все села Сибири большие и малые, без зелени с добротными избами и такими же надворными постройками. Но вокруг села природа была изумительно красива. Рядом протекала сравнительно большая река Чулым, кругом села луг для скота, а дальше березовый, еловый, осиновый лес с подлеском со смородины, шиповника, черемухи.
Приступили мы к работе с хорошим настроением . Дали нам по две лошади с санями. Подвозили корм для скота, вывозили навоз, подвозили дрова для столовой, бани, правления, дет сада. Ремонтировали скотный двор, ездили на мельницу в Ачинск и др работы. Работы было много. Скоро нас человек 30 с лошадьми направили работать на Краснореченский вин завод, который находился в 30 км от нас. Поехала и свой повар с продуктами. Коммуна по договору получала деньги с завода за нашу работу. Это была своего рода валюта так необходимая хозяйству, а мы денег не получали. Нас бесплатно кормили и давали крышу над головой. Завод находился за Чулымом в тайге, вдали от ж-д. К заводу был подведен канал откуда то из возвышенности и вода крутила механизмы завода, а береза давала тепло. Она росла здесь рядом.
Общежитие которое предоставил нам завод было тесновато и мы с отцом пошли искать квартиру в приазовском поселке. Коммуна за это платила хозяину.
Тетрадь 2
Все это в сапогах и шинелишках, при крепчайшем морозе.
Туда если ехали порожнем, ехали быстро и замерзнуть не успевали, а обратно всю дорогу трусцой за подводой.
Коммуна ещё не могла нас одевать по Сибирски, она только становилась на ноги и могла заделывать самые необходимые дыры хозяйства. На счету у неё еще были только ноли, да кругленькая сумма задолженности.
В такие сильные морозы надо было следить за собственным носом. Они замерзали первыми, становились белыми, а ты и не замечаешь, пока кто ни будь не укажет на беду. Тут надо быстрее растирать снегом, а останешься без этого органа. Поэтому мы и следили друг за другом. У лошадей забивались инеем ноздри и тоже надо было прочищать.
Один рейс я хорошо запомнил своей трудностью. Надо было ехать за 40 км в г. Боготол за пшеницей.
Естественно мы и туда часто бежали за санями, а обратно всю дорогу на ногах. Нас 5 человек и 10 саней. До этого мы ездили в Коммуну за продуктами и фуражом. Я там заменил захромавшую лошадь, на другую. Дали мне рослого, красивого вороного коня. Ничего не сказав мне о его характере. Обратно, когда ехали с грузом в одной из ложбин мой вороной не захотел везти на подъем, когда все без труда вывозили. Остановился и стоит. Хлестать кнутом опасно. порвет сбрую, поломает оглобли. Отец говорит: давайте мои не много отойдем, авось он не захочет оставаться один. Отъехали , а он стоит. Отец здесь проявил смекалку. Возвратились на моей первой подводе и положили этому упрямцу еще два мешка пшеницы, сняв с моей первой подводы. Взяли веревку завязали ему за шею, а другим концом за первые мои сани. Один стал погонять первую лошадь и та его потянула на буксире, а мы в четыре кнута давай на его нахлестывать с обоих боков. Даваться ему некуда и он вывез сани на два мешка даже больше. В отместку и я ещё подсаживался на его сани.
В завод приехали уже темно. Ссыпать зерно надо выезжать на эстакаду. Все вывезли, а он стоит. Но мы уже знали как его заставить, опять веревку на шею, а другой конец уже за пустые сани. Нахлестывали ему бока, аж мылом покрылся, но отучили. Если он свой характер опять показывал, то берешь только веревку в руки как он уже понимает, что его ждёт и начинает работать . Я хотел уже его менять , но потом не стал, он был сильный, красивый..
После такой поездки туда и обратно бежишь за санями, развивались аппетиты у нас, повар только давай подливай несколько раз. В столовой наши аппетиты удовлетворялись в объеме, но не в калориях. Особенно любил покушать Яков теперь забыл уже его фамилию. Но у него и комплекция тяготела к полноте. Дома нас давно поджидала наша добрая т. Паша . была вода горячая, помыться, пыхтел на столе самовар. Мы валились уставшие, промерзшие на постель и мгновенно засыпали. Тетя Паша была наш будильник.
Конец ознакомительного фрагмента.