Чтение онлайн

– А вы сомневались? – выгибаю бровь, заставляя себя не любоваться на сильные руки бандита, оголенные рукавами белой рубашки, завернутыми у локтя.

– А я должен был тебе поверить на слово? – отвечает он вопросом на вопрос, постучав стопкой по раскрытой ладони. Я заметила, что эта стопка самая тонкая. – Здесь содержатся документы по вашей легальной деятельности. Если можно назвать легальным обман зрителей, которые вместо звезды получают фальшивку.

Мне не нравилось, к чему сводился этот разговор, но я благоразумно молчала, ожидая, пока Басманов дойдет до сути.

– Следующие документы показывают деятельность, находящуюся по ту сторону закона, – указывает он кивком на остальные стопки.

Смотрю на него в упор, стараясь не моргать. Не хочу допускать предыдущих ошибок и выказывать свой страх. Актриса я, в конце концов, или кто? Хоть и не поступила на театральный, не добрав всего лишь несколько баллов, но всё равно лицедейство у меня в крови.

– Мы не занимались ничем незаконным, вы что-то путаете, – убеждаю, да только меня никто не слушает.

Грозный мужчина напротив выступает в театре одного актера.

– Ваши махинации можно разделить на несколько групп. Первая – юридические. Когда вместо родственника в нотариальную контору для подписания важных документов приходит двойник.

У меня волосы на голове зашевелились, потому что всё это казалось бредом, в то же время я не видела ничего сверхъестественного, если логически развивать мысль о подмене людей. Зная дядю, в его охочий до наживы мозг вполне могла прийти такая мысль…

Но я не знала, я ничего такого не подозревала. А если и видела признаки незаконной деятельности агентства, то благоразумно закрывала глаза, тут же забывала об увиденном. А кто бы на моем месте делал иначе?

– Следующая группа – услуги эскорта, – меж тем продолжает Басманов, беря в руки увесистую стопку и показывая мне. – Фальшивые звезды для любых развлечений. Молитесь Богу с дядей, чтобы я не узнал о том, что двойник Роксоланы участвовал в чем-то подобном.

– Подождите! – я даже вскочила, резко оказываясь нос к носу с Басмановым. Вернее, чтобы оказаться в таком положении, мне пришлось бы подпрыгнуть, до того он был высоким, а я – маленькой на его фоне. – Если и были подобные махинации, ко мне они не имеют никакого отношения! Я точно такой же наемный работник, как и другие. Я получаю заказ и выполняю его, меня не интересует, как работают остальные!

– Хватит повторять одно и то же! – рявкнул на меня Басманов, наклонившись над столом, который нас разделял. – Мне насрать, как ты конкретно была вовлечена. Ты сейчас можешь говорить что угодно, выгораживать себя, я тебя просто поставил в известность, что я осведомлен во всех подробностях о деятельности твоего дяди. И я получил информацию за несколько часов, это краткий отчет моих ребят. Я могу получить гораздо больше информации. Пробраться во все аспекты вашей жизни, твоей жизни, вывернуть вас всех наизнанку, перебрать по костям и поковыряться во внутренностях, девочка, и ты ничего от меня не сумеешь скрыть. Даже не пытайся.

В его темных глазах таилась зловещая угроза. Я и пикнуть боялась, просто слушая, медленно переваривая информацию и по пазлу собирая целую картинку, в которую не была посвящена.

Дядя нарушал закон, а я теперь соучастница? Как меня накажут? Посадят? Привлекут к административной ответственности и впаяют штраф? Или пронесет?.. Вроде я и не знала ни о чем, но незнание законов не освобождает от ответственности.

– Боишься? Вижу по глазам, – Басманов подхватил мой подбородок и, не давая повернуть голову в сторону, поймал мой взгляд, приморозил своим к полу. – Теперь насчет тебя. Начнем с самого начала. Как так получилось, что именно ты изображала мою жену? На самом деле я не очень верю в это преображение. Ты более худая, чем она, моложе, у тебя другой разрез глаз, они не такие яркие, и губы… не такие полные, – он вдруг понизил голос, замерев и запнувшись. Зачем-то изучал мои губы, глаза, а я безбожно краснела под изучающим взором и хотела стряхнуть его руку. Но не смела.

– Что вы хотите этим сказать? – пискнула как мышь.

– То, что я сомневаюсь в каждом твоем слове. Хочу, чтобы ты доказала, что действительно двойник моей жены. Чтобы хотя бы часть твоих слов подтвердилась, иначе мы будем разговаривать совсем по-другому. Тебе не понравится, – угрожающе предупредил Басманов и наконец отпустил мои несчастный подбородок.

Подбородок всё еще саднил от боли, когда я отскочила назад с ощущением вывихнутой челюсти и радуясь свободе.

– Как я должна доказать свою компетентность?

– По-моему, это очевидно. Сейчас мы пойдем в комнату моей жены, там ты оденешься в ее одежду, накрасишься, как она, и сделаешь точно такую же прическу. И тогда мы посмотрим.

Спорить не имело смысла. Во мне взыграла профессиональная гордость. Быть двойником не значит просто одеться в чужую одежду, нужно изучать повадки оригинала, копировать мимику и даже голос.

Я до одури смотрела концерты Роксоланы, ее интервью и сториз в инстраграме, чтобы достойно ее изображать, и мне казалось, что я достигла успехов, что мне есть чем гордиться. Ни разу никто не заподозрил подмены.

В курсе был только продюсер певицы, потому что с ним нужно было разговаривать гораздо больше, чем с другим обслуживающим персоналом. Он заботился о том, чтобы я не попадала в руки прессы, с ними я точно не смогла бы справиться, меня бы разоблачили. Но на концертах петь под фонограмму – здесь я была хороша.

– Ваша воля, – согласилась я, следуя за хозяином дома в комнату его жены. Однажды я была в этой роскошной обители дивы, где половину помещения занимала огромная гардеробная со всевозможными нарядами от кутюр, коллекцией обуви и сумок. Многое в единственном экземпляре, пошитое исключительно для певицы, чтобы, не дай бог, никто не появился в похожем наряде. Роксолана любила ощущение элитности и эксклюзива.

А вторую половину комнаты занимала так называемая зона любования. Белое, роскошное, с золотой окантовкой трюмо, заставленное дорогой косметикой.

Большое овальное зеркало в толстой раме, в котором можно было увидеть себя в полный рост. Да и в целом убранство комнаты подошло бы монаршей персоне.

На первый взгляд, здесь ничего не изменилось, но, когда я вошла в гардеробную, от ужаса волосы зашевелились на голове…

Смятая и изорванная одежда валялась комьями на полу, везде вразнобой лежали туфли с оторванными каблуками и выдернутыми застежками, поломанные вешалки, сорванные гардины… Зеркало в гардеробной, словно большой уродливый шрам, прорезала продольная трещина, от которой паутиной шли другие.

Кто виной этому побоищу, сомневаться не приходилось.

– Ваша жена давно пропала? – глухо спросила я, поглядывая на мрачного мужчину, застывшего у входа. Он прислонился к косяку, убрав руки в карманы строгих брюк, а сам мрачно рассматривал комнату, которой досталась щедрая порция гнева.

– Бери одежду и переодевайся, – ожидаемо не ответил он на вопрос и бросил мне приказ, выходя наружу.

 ***

 Глубоко вздохнув, я задержала дыхание и зажмурилась, досчитала до десяти и медленно выпустила воздух через неплотно сжатые губы.