Чтение онлайн

Аттик и Септимий собрались было запротестовать, но Дуилий предвидел их реакцию.

— Я не имею права разделить судьбу Сципиона, направившись в Липару. Если мы оба попадем в руки врага, флот будет обезглавлен. Наша главная забота — Рим и легионы на Сицилии. Еще одна римская галера в Липаре не спасет от поражения.

Готовый взорваться, Аттик сдержался, удивленный тем, что Дуилий объяснил свое решение. Откровенность консула вызывала доверие, а готовность прислушиваться к советам порождала ответную готовность подчиняться приказам.

— Глупец Сципион, — произнес Лонгус, — заслужил такую судьбу. Вот до чего доводит гордость.

— Но не флот. — Дуилий выругался, ударив кулаком о поручень. — Это римляне. Люди, которые откликнулись на призыв города. Они не должны умирать в западне, словно крысы.

Аттик едва заметно кивнул. Убежденность, с которой были произнесены эти слова, нашли отклик в его душе — капитан все сильнее чувствовал свою неразрывную связь с Римом.

— Поворот кругом, Гай! — крикнул он. Доверие к консулу убедило его подчиниться приказу. — Курс на Рим.

Весла пришли в движение, и «Аквила» искусно выполнила маневр; экипаж работал молча — все осознали, что им не удалось догнать Классис Романус. Позади них карфагенская квинквирема обогнула мыс и входила в спокойные воды внутренней гавани Липары.

«Аквила» на веслах шла на север, а Аттик с Септимием продолжали стоять у поручней на корме, молча наблюдая за знакомой картиной. Лица капитанов и центурионов римского флота проплывали перед их внутренним взором — этих людей они уже потеряли и оплакали. Через несколько минут подробностей уже было не разглядеть, и с неминуемым поражением пришлось мириться.

— Вражеские суда за кормой!

Услышав сдавленный крик, Сципион резко повернулся. На расстоянии более трехсот ярдов три галеры огибали южный мыс, направляясь в гавань; за ними следовал еще десяток судов. Их возглавлял гигантский корабль — квинквирема, возвышавшаяся над окружавшими ее галерами. К тому времени, как они показались из-за мыса, римский флот охватила паника. Воздух наполнился боевым кличем карфагенян, и Сципион почувствовал, что внутри у него все похолодело. Римский консул в нем уступил место командиру легиона.

— Капитан! Маневр уклонения! Центурион! Построить людей, приготовиться к бою!

Сципион отметил, что командир морских пехотинцев мгновенно отсалютовал, подтвердив получение приказа.

Фульфидий молчал. Сципион повернулся к нему, оторвав взгляд от врага, и увидел, что капитан застыл, словно статуя, и пристально смотрит на приближающегося врага; его лицо превратилось в неподвижную маску страха. Сципион ударил Фульфидия по лицу, едва не сбив с ног. Пошатнувшись, капитан посмотрел на Сципиона; выражение его лица не изменилось.

— Капитан! — крикнул консул. — Возьми себя в руки и командуй галерой, или я прикажу выкинуть тебя за борт.

Фульфидий пришел в себя.

— Начальник гребцов! — Голос капитана перекрыл какофонию звуков, которыми сопровождалась охватившая судно паника. — Полный вперед! Таранная скорость!

Весла вспороли неподвижные волны бухты, и «Марс» рванулся вперед.

Сципион окинул взглядом римский флот, ожидая, что остальные суда нарушат строй и приготовятся к встрече с врагом. Он ошибался.

Громкий голос Гиско слился с голосами солдат, выстроившихся на баке «Мелкарта». Меч в поднятой руке казался ему пушинкой, и адмирал снова взмахнул им, чтобы услышать боевой клич, радовавший его душу воина. С той самой секунды, когда дозорные на холмах над Липарой сообщили о приближении римского флота, Гиско охватило предвкушение битвы. Карфагенский флот, состоявший из двадцати галер, укрылся у деревни Пианоконте в двух милях южнее мыса, невидимый для судов, входящих в гавань Липары. Когда «Мелкарт» обогнул мыс, сердце адмирала радостно забилось — римские галеры выстроились в ряд, кормой к входу в бухту. Этот строй был чистым безумием, оставлявшим суда абсолютно незащищенными перед атакой Гиско. Появление карфагенских галер вызвало настоящий хаос.

В северной части бухты несколько римских галер уже спешили к пляжу на окраине города, намереваясь пристать к берегу и искать спасения на суше. Гиско предвидел такой поворот событий и разместил в городе две тысячи солдат. В рядах римлян царила неразбериха, и поэтому враг был обречен. Увидев, что остальные галеры пытаются развернуться навстречу его флоту, Гиско громко рассмеялся. Не более четырех судов совершали маневр достаточно уверенно, и лишь одна галера, в ста ярдах по правому борту «Мелкарта», осмелилась пойти на таран карфагенской триремы. Но траектория римлян была безнадежно неточной, и таран просто отскочил от корпуса более тяжелого противника. Гиско злорадно улыбнулся, когда карфагенская трирема взяла римлян на абордаж — неопытность врага позволила перейти в контратаку.

Улыбка сползла с лица адмирала, когда он заметил, что три остальных судна римлян решили оказать сопротивление.

— Приказ рулевому! — крикнул он. — Два румба на правый борт. Таран римского судна, ближайшего к причалу.

Через несколько секунд Гиско почувствовал, что палуба под его ногами слегка накренилась, когда «Мелкарт» взял курс на брешь в боевом порядке римлян, образовавшуюся после того, как одна из галер догадалась нарушить строй и идти малым ходом. Гиско взглянул на римские суда справа и слева от себя. Та, что была по правому борту, столкнулась с другой галерой, а на той, что слева, экипаж словно парализовало паникой.

— Лучники! — скомандовал адмирал, и на врага посыпались стрелы; на небольшом расстоянии целиться было легко.

«Мелкарт» вырвался на простор и снова сменил курс — рулевой направил его на одинокую римскую трирему. Гиско нутром почувствовал, что квинквирема перешла на таранную скорость, и посмотрел вниз, на шестифутовый бронзовый таран, разрезавший волны впереди стремительно несущегося судна, как бы спеша вонзиться в корпус врага. Затем адмирал снова поднял взгляд на римскую галеру, отчаянно пытавшуюся уйти от атаки параллельно берегу. Он вложил меч в ножны, ухватился за поручень и напряг мышцы, готовясь к столкновению. При скорости четырнадцать узлов все шесть футов тарана должны войти в корпус римской галеры.

Сципион, смотревший на карфагенскую квинквирему, которая прорывала строй римлян, почувствовал, как палуба «Марса» уходит из-под ног. Разъяренный тем, что капитан ищет пути к спасению, когда другие римские галеры отчаянно бьются с врагом, он повернулся, ища взглядом Фульфидия. Вражеские суда рассыпались по заливу, и каждое преследовало собственную цель. Сципион видел, как карфагенская галера протаранила римскую трирему, и раздался ужасающий треск, за которым последовал боевой клич абордажной команды карфагенян, высаживающейся на неподвижное судно. Сципион понимал, что, если «Марсу» суждено выжить, галера должна сражаться, а не бежать; он продолжал искать взглядом трусливого капитана.