Чтение онлайн

Ты его единственный живой родственник, Джордж, мне кажется, ты должен что-то сделать для мальчика. Не хочется отдавать его в приют. Он не сможет там жить. Вот почему я все так подробно описал, чтобы ты сам мог судить.

Есть и еще кое-что. Я поставил пластинку в комнате мальчика. На ней записаны звуки, похожие на жуткие крики диких животных, но еще кошмарнее пронзительный смех, перекрывающий их.

Вот и все. Джордж. Мы сообщим тебе, если шериф найдет убийцу твоей сестры, потому что на самом деле никто не верит, будто Джим мог сделать такое. Мне бы хотелось, чтобы ты забрал мальчика и попытался вылечить его.

До встречи,

Дорогой Сэм!

Я получил твое письмо и расстроился сильнее, чем могу выразить. Я уже давно знал, что психическое здоровье сестры пошатнулось после смерти мужа, но и понятия не имел, как далеко все зашло.

Видишь ли, она влюбилась в Фила еще девочкой. В ее жизни больше не было никого. Солнце вставало и садилось только благодаря ес любви к нему. Она так ревновала его, что однажды, когда он отправился на вечеринку с другой девушкой, разбила руками окно и едва не истекла кровью.

В конце концов Фил женился на ней. Казалось, что счастливей пары и быть не может. Она делала для него все, что угодно. Без него она не мыслила своей жизни.

Когда родился Джим, я навешал ее в больнице. Она сказала мне, жаль, что он не родился мертвым, потому что она знает, насколько важен для Фила сын, а ей ненавистна сама мысль, что Филу будет дорог кто-то, кроме нее.

Она всегда плохо обращалась с Джимом. Всегда обижала его. И в тот день, когда три года назад Фил утонул, спасая Джима, она лишилась рассудка. Я был рядом, когда ей сообщили о гибели мужа. Она бросилась на кухню, схватила нож и кинулась бежать по улице, чтобы найти Джима и убить его. В итоге она упала без сознания у дороги, и мы отнесли ее домой.

Она вообще не смотрела на Джима целый месяц. Потом собралась и увезла его в этот дом в лесу. И с тех пор я ее не видел.

Ты и сам знаешь, что мальчик боится всего и всех. За исключением одного человека. Именно этого и добивалась моя сестра. Она претворяла свой план в жизнь шаг за шагом. Господи, почему я не понимал этого раньше! В том кошмарном, полном ужасов мирке, который она выстроила вокруг мальчика, она оставила ему веру и привязанность по отношению только к одному человеку — к ней. Она была единственным щитом, ограждающим Джима от всех этих ужасов. Она знала это, когда умирала, знала, что Джим окончательно сойдет с ума, потому что в мире не останется никого, к кому он сможет обратиться за утешением.

Полагаю, теперь ты понимаешь, что никакого убийства не было.

Просто побыстрее погребите ее и отправьте мальчика ко мне. На похороны я не приеду.

В четверг утром, когда он уже выходил из дома, Аделина спросила его:

— И что, я по-прежнему кажусь тебе кислой на вкус?

Норман взглянул на нее с упреком.

— Ну так как?

Он обхватил ее обеими руками за талию и впился губами в шею.

— Нет, скажи же мне, — настаивала Аделина.

Норман виновато потупился.

— Неужели ты не можешь забыть? — спросил он.

— Но ты же так сказал, дорогой. Да еще и в нашу первую годовщину!

Он прижался щекой к ее щеке.

— Да, я так сказал, — пробормотал он, — Но неужели мне отказано в праве совершать время от времени ошибки?

— Ты так и не ответил.

— Кислая ли ты на вкус? Ну конечно нет. — Он прижал ее к себе и вдохнул аромат ее волос. — Простила?

Она поцеловала его в кончик носа, улыбнулась, и он, уже в который раз, подумал, какое это счастье, что судьба наградила его такой чудесной женой. В начале второго года совместной жизни они вели себя как в медовый месяц.

Норман поцеловал ее в губы.

— Проклятье, — сказал он.

— Что случилось? Я снова кислая?

— Нет. — Он был в замешательстве. — Теперь я вообще не ощущаю никакого вкуса.

— Теперь вы вообще не чувствуете ее вкуса, — сказал доктор Филлипс.

— Понимаю, — Норман улыбнулся, — насколько нелепо это звучит.

— Что ж, случай редкий.

— Более, чем вам кажется, — прибавил Норман, и его улыбка сделалась несколько вымученной.

— То есть?

— У меня никаких проблем с определением вкуса всего остального.

Доктор Филлипс некоторое время внимательно смотрел на него, прежде чем заговорить снова.

— А ее запах вы чувствуете?

— Да.

— Уверены?

— Уверен. А какое отношение это имеет?.. Хотите сказать, что вкус и обоняние взаимосвязаны?

Филлипс кивнул.

— Если вы ощущаете ее запах, то должны чувствовать и вкус.

— Наверное, так, но я не чувствую.

Доктор Филлипс криво усмехнулся.

— Н-да, проблема.

— Никаких идей? — спросил Норман.

— Пока никаких. Хотя могу предположить, что это какой-то вид аллергической реакции.

Норман встревоженно поглядел на него.

— Надеюсь, скоро узнаем, — ободрил доктор Филлипс.

Аделина оторвала взгляд от кастрюли, когда он вошел в кухню.

— Что сказал доктор Филлипс?

— Что у меня на тебя аллергия.

— Не мог он так сказать, — оскорбилась она.

— Именно так и сказал.

— А если без шуток?

— Он сказал, что мне надо сделать пробы на аллергены.

— Но он не считает, что это что-то серьезное?

— Нет.

— Вот и славно. — Она явно обрадовалась.

— Да уж, славно, — проворчал он. — Ощущать твой вкус — одно из немногих удовольствий, какие есть у меня в жизни.

— Перестань. — Она сняла с себя его руки и снова сосредоточилась на кастрюле.

Норман обхватил ее за талию и потерся носом о шею.

— Как жаль, что я не ощущаю твоего вкуса. Но мне нравится твой аромат.

Она протянула руку и потрепала его по щеке.

— Я люблю тебя, — сказала Аделина.