Чтение онлайн

Эвелин уставилась на голову. Из маленького динамика слышались странные звуки, не слова, а отдельные бессмысленные звуки.

– Он видел Эллергарда, ты это слышал. Как машинам удалось превратить его в Говорящего с Разумом?

– Возможно, омега-фактор действительно существует, – предположил Найтингейл. – Может, не в виде редкого генетического дефекта, как утверждают машины, а как инструмент, с помощью которого Кластер может пополнять число Говорящих с Разумом. Каким-то образом они изменяют людей так, чтобы те не получали бессмертия.

– А бессмертные? – спросила Эвелин, держа фактотум, откуда продолжали доноситься звуки и можно было разобрать нечто похожее на «Ребекка». – Эллергарду почти семьсот лет. Как его можно было превратить в Говорящего с Разумом?

На ум пришел Кромби, мужчина двух тысяч лет, живший на необитаемом острове и считавший песчинки. Может, он не поплыл в море, чтобы умереть, а стал Говорящим с Разумом, как Эллергард? Бартоломеус говорил очень убедительно, и Эвелин была готова ему верить.

– Я не знаю, как машины это делают, – сказал Максимилиан. – Но мы знаем, что бессмертных нельзя использовать в качестве Говорящих с Разумом. Наше сознание не подходит для путешествий по квантовому каналу. Кластер знал об этом уже несколько столетий назад, это было подтверждено Эстебаном, Шанталь и Розенбергом из группы Аляск в ходе исследовательского проекта. Ты знаешь результаты тестов, Эвелин. Вероятно, причина в ускоренной нейродегенерации, когда на какое-то время происходит потеря памяти.

Их прервал глухой гром, грохот, похожий на приближающуюся бурю. Пол и стены дрожали. В шкафу задребезжали оставшиеся картриджи для форсунок и маленькая коробочка с датчиком, считывающим коды. Это был особенный подарок, который Эвелин получила от Джаспера. Хотя они и расстались, подарок грел Эвелин душу.

– Это был взрыв? – удивленно спросил Макс.

Эвелин снова заговорила в маленький микрофон головы фактотума:

– Вы меня слышите, Адам?

– Это ты, Ребекка?

Она колебалась, но недолго:

– Да, это я, Ребекка. А теперь тебе нужно спать, Адам.

– Спать? Я не хочу спать! – Голос звучал удивительно по-детски.

– Когда ты проснешься, будет светло, обещаю тебе, Адам. И тогда ты сможешь чувствовать свое тело.

– Ребекка? Давай пойдем поплаваем? Или можем покататься на лодке моего отца…

– Спи, Адам.

– Я не хочу спать! Я…

Эвелин отключила голову и положила ее в рюкзак на спине под адаптивным комбинезоном. От этого у нее появился горб, но это ее ничуть не смущало.

– Активируйте комбинезон, – сказала она.

Материал начал двигаться и прилипать к телу, голове и ногам, пока не покрыл фигуру полностью. Перед лицом появился своеобразный козырек – прозрачная мембрана, пропускающая воздух.

– Это смешно, – сказал Максимилиан. – Для того чтобы раскрыть нашу маскировку, хватит и одного Аватара. С первого взгляда ясно, что мы люди.

– Для Аватара, – ответила Эвелин. – Но не для обычного сканера и конденсата разума. Будем надеяться, что по пути в терминал мы не встретим Аватаров.

Оставалось последнее. Эвелин подошла к шкафу, схватила коробочку, открыла ее кодом Джаспера и взяла лежащий внутри предмет. Он был тяжелым. Тяжелее, чем она представляла себе. Женщина чуть не выронила его из рук. Максимилиан сделал шаг назад, и через прозрачную мембрану было видно как, он побледнел.

– Это оружие?

– Бластер, – сказала Эвелин. – Джаспер украл программу производства оружия, и его сделали наши брутеры.

Она проверила настройки. Максимилиан пригнулся от направленного в его сторону оружия.

– Этим можно кого-нибудь убить!

– Оружие предназначено для чрезвычайных ситуаций, – сказала Эвелин и почувствовала, что перешла еще одну внутреннюю границу.

Где-то в шахте снова прогремел взрыв, но не такой сильный, как в первый раз.

– Кто-то идет сюда. – Эвелин указала на заднюю стену маленькой комнаты. – Отведи нас к терминалу, Макс.

Найтингейл отошел на шаг назад, и Максимилиан занялся морфером. Тусклое свечение силового поля было направлено на стену, изменяя ее молекулярную структуру.

– Кто первый? – спросила Эвелин.

Максимилиан направил морфер на стену.

– Я обеспечиваю стабильность морфического поля.

Найтингейл посмотрел на Эвелин и неловко улыбнулся ей через дыхательную мембрану.

– У тебя есть оружие. Я следую за тобой.

Эвелин глубоко вздохнула:

– Хорошо.

С бластером в руке и Адамом за спиной она пнула стену, молекулы отодвинулись в сторону.

Адам не спал, он мечтал о море, где на прозрачной, как стекло, глади будет отражаться лунный свет. На небе светили тысячи звезд и виднелась яркая полоска Млечного Пути.

«Когда я был ребенком, то хотел оказаться там, наверху, – думал Адам. – Я считал, что никогда их не достигну».

Полеты к звездам оставались уделом смертных. Он ждал дня обследования, который сделает его бессмертным.

И вот тот настал. Адам тихонько встал с кровати, чтобы не разбудить Ребекку. Она спала на такой же зеленой, как и ее глаза, простыне, повернувшись к нему обнаженной спиной. С подушки спадали рыжие волосы, огненные, словно пламя. Казалось, ветра не было, дом, построенный брутером Кластера всего за час, плыл над морем на гравитационной подушке на высоте не более десяти метров. Легкого ветерка было достаточно, чтобы занавески по обеим сторонам от кровати раскачивались. Адам вышел из открытой спальни, прошел через балкон и сел на один из шезлонгов у перил, наслаждаясь тишиной. Некоторое время он рассматривал созвездия – вот Орион с его главными звездами Бетельгейзе и Беллатрикс, а вот и Ригель – яркие пятна космических станций и брутеров на орбите. Он думал о будущем, которое откроется перед ним завтра, и размышлял о том, как расточительно проводить годы на Земле, когда в Млечном Пути множество миров.

Наконец он отвел взгляд и посмотрел на часы, отмерявшие его смертное время, которые подарил отец на двадцатидвухлетие. Они шли назад, показывая, что осталось еще несколько часов.

Чья-то рука мягко легла ему на плечи.

– О чем ты думаешь? – спросила Ребекка и села рядом с ним.

– Я тебя разбудил?

Она улыбалась в лунном свете.

– Нет.

– Я думаю о завтра, – сказал Адам. – О том, что наступит завтра.

– Вечность.

– Когда-нибудь мы все умрем. Все. И бессмертные тоже.

– Возможно, через десять тысяч лет, – ответила Ребекка. – Или через сто. А может и миллион.

– Я не думаю, что человек может дожить до такого возраста: миллион лет!

– Почему нет? С завтрашнего дня тебе всегда будет тридцать, сколько бы лет ни прошло.

– Обследование останавливает старение, но не страхует от несчастного случая.

– В таком случае тебе просто надо быть осторожней.

Адам прижал часы к левому запястью.

То внезапно зачесалось.

– Мы, – произнес он. – Через два года ты станешь такой же, как и я.